Амбициозный подросток Крэйг Гилнер намерен добиться в жизни больших успехов. Для этого он должен поступить в лучшую школу, чтобы потом попасть в лучший университет и получить лучшую работу. Однако, сдав на отлично вступительный экзамен в Манхэттенскую академию, парень сталкивается с непомерной учебной нагрузкой. Он перестает есть и спать, теряет веру в себя и разочаровывается в жизни.Чтобы пережить кризис, Крэйг отправляется в психиатрическую больницу, где его соседями по отделению становятся весьма колоритные личности. Здесь парень найдет необходимую ему поддержку и даже встретит любовь, посмотрит на свои проблемы под другим углом и обретет смысл жизни.Нед Виззини, который сам провел время в психиатрической больнице, создал удивительно трогательную историю о неожиданном пути к счастью.
Ned Vizzini
It's Kind of a Funny Story
Печатается с разрешения литературных агентств William Morris Endeavor Entertainment, LLC и Аndrew Nurnberg
Text copyright © 2006 by Ned Vizzini
© А. Зверева, перевод на русский язык, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Когда хочешь покончить с собой, слова даются ой как непросто. Это влияет на все, но не в психическом смысле, нет, ощущение вполне физическое: тебе физически тяжело открывать рот и произносить слова. Ты не можешь подумать и произнести что-то как нормальный человек: слова лезут кусками, как будто их перемололи в измельчителе для льда, они скапливаются во рту за нижней губой, и ты спотыкаешься о них. Лучше уж помалкивать.
– А вы замечали, что во всех рекламных роликах люди смотрят телик? – спрашивает мой друг.
– Не гони, – возражает второй.
– Да нет, точняк, – подтверждает третий. – В них постоянно кто-то сидит на диване, только если это не ролик про аллергию – и тогда они в поле…
– Или скачут по пляжу на лошади.
– Не, это в рекламе лекарств от герпеса.
Мы смеемся.
– Да как вообще можно сказать кому-то, что у тебя герпес? – говорит Аарон, дома у которого мы зависаем. – Представляете эту дичь: «Слушай, пока мы не начали, я должен сказать…»
– А ваши мамки вчера ночью не возражали!
– О-о-ой!
– Да ты офигел, пацан!
Аарон тычет кулаком в задиру Ронни. Тот маленького роста и обвешан цацками. По его словам, «начни носить украшения – потом не остановишься». Ронни бьет в ответ, и пузатый золотой браслет на его руке с громким звоном стукается о часы Аарона.
– Э, парень, ты что, золотишко мое попортить хочешь? – Ронни трясет запястьем, а потом переключается на курение косяка.
У Аарона всегда есть травка. У него комната с отдельной вентиляцией и запирающейся дверью в соседнее помещение, которое его родители сдают жильцам как отдельную квартиру. На всех выключателях красуются грязные потеки, а покрывало на кровати – в черных кругах. Пятна и разводы на нем тоже есть, блестящие такие, говорящие об определенных занятиях, которым предаются Аарон и его подружка. Я смотрю на пятна, потом на парочку – и ревную. Но потом вспоминаю, что на ревность мне уже плевать.
– Будешь, Крэйг?
Мне дают косяк, свернутый из рекламного листка службы доставки, но я передаю его дальше. Я провожу эксперимент. Проверяю, не в травке ли все дело: может быть, это она пришла и поработила меня. Я частенько так делаю: по нескольку недель не курю, а потом выкуриваю сразу целую кучу травы, просто чтобы проверить, а вдруг дело как раз в воздержании.
– Ты как, чувак? Порядок?
Меня могли бы так называть. Типа такой супергерой: «Чувак-Порядок».
– Э-э-э… – торможу я.
– Не цепляйся к Крэйгу, – говорит Ронни. – Он на своей волне. На волне Крэйга. Он крэйгует.
Я собираюсь с силами, привожу в действие необходимые мышцы и выдаю с улыбкой:
– Ага, просто я… типа… ну…
Видите, что происходит со словами? Они отказываются иметь дело с губами и уходят.
– У тебя все нормально? – спрашивает большеглазая красотка Ниа.
Ниа – девушка Аарона. Она постоянно к нему притрагивается. Вот и сейчас она сидит на полу возле его ноги.
– Все отлично, – говорю я.
Она отворачивается обратно к телику, и голубое свечение экрана отражается в ее глазах. Мы смотрим документалку про океанские глубины.
– Вот ни фига себе, вы только поглядите! – говорит Ронни, выдыхая и снова втягивая в себя дымок. Как вообще он это делает?
На экране появляется полупрозрачный осьминог с гигантскими ушами, парящий в воде в холодном свете батискафа.
– Ученые в шутку назвали этого осьминога Дамбо… – вещает диктор.
Ха, а вот и мой секрет: я хотел бы быть осьминогом Дамбо. Приспособленный к ледяному холоду океанских глубин, я бы спокойно плавал туда-сюда. Самой большой заботой в моей жизни было бы, какую дрянь подобрать со дна, чтобы прокормиться. Что не слишком-то отличается от моих нынешних проблем. Зато у меня не было бы естественных врагов. Впрочем, у меня и сейчас их нет, а что толку? И тут меня осеняет: я хотел бы жить под водой, как осьминоги.
– Я сейчас, – говорю я, поднимаясь со своего места на диване, которое тут же занимает Скраггс, сидевший до этого на полу.
– Встал – место потерял! – поспешно говорит он. – Ты не сказал «не занимать».
– Не занимать! – пробую я.
– Поздно.
Я пожимаю плечами и, минуя сваленную в кучу одежду и вытянутые ноги, пробираюсь к светло-коричневой двери, похожей на вход в квартиру с улицы. За дверью направо – теплая ванная.
