Ильхи — оба черноволосые и молодые — смотрели на меня с одинаковыми улыбками и ожиданием в глазах. У того, что с кренделем, радужки глаз были черными, как деготь, плечи укрывал роскошный серебристый мех, а лицо перечеркивал шрам. А у того, что стоял справа, глаза светились темным янтарем и его торс закрывала лишь кожаная безрукавка. И у обоих на боку красовались тяжелые мечи!
Я нервно сглотнула.
Темноглазый зыркнул недовольно на соперника и снова улыбнулся мне.
— Не хочешь крендель, возьми орехи или сладкое молоко! За такую деву я ничего не пожалею!
— Зачем тебе меченый ильх, пусть и с дарами, — хмыкнул янтарноглазый. — Возьми мои ягоды, не пожалеешь! Никто еще не пожалел, что пошел с Дьярви! За твои красные волосы и глаза цвета моря я буду любить тебя, как никто и никогда, вот увидишь!
— Хвастун, — презрительно фыркнул ильх со шрамом. — Зачем такой деве твои никчемные ласки? В моем доме ее ждут угощение и дары!
Я ошалело переводила взгляд с одного ильха на другого. Это они меня так… покупают?
— Идем со мной, дева, — жарко выдохнул Дьярви.
— Не пойду я никуда! — я шарахнулась в сторону, уже жалея, что вообще вышла из башни риара. — Пропустите!
— Откуда же ты такая взялась? — протянул меченый, одаривая меня голодным взглядом. — Словно сама посланница Хелехёгга явилась в Карнохельм. Конечно, ты не пойдешь за жалкие ягоды! Я одарю тебя золотом, в моей сокровищнице дары не хуже, чем у риара.
— И кто здесь хвастун? — мрачно протянул Дьярви, сообразив, что добыча ускользает.
Шагнул ко мне, заглядывая в глаза. Красивый — с каким-то хмурым удивлением осознала я. Молодой, сильный, горячий. И смотрит так, что щеки сами собой краснеют. Да и второй хорош, надо признать. Вот только лучше бы мне от обоих держаться подальше!
— Пустите! — я попыталась обойти ухажеров, но они плавно переместились, закрывая мне дорогу. Я оглянулась растерянно, но увидела лишь заинтересованные взгляды еще парочки воинов. Кажется, и эти прикидывали, как завлечь чужанскую деву в свою постель!
— Не хочешь наших даров, назови, чего желаешь! — выдохнул меченый.
— Ничего! У меня… муж есть!
— И почему он отпустил такую деву одну, да без брачного пояса? — Дьярви поднял брови. — На тебе ни браслета лирин, ни пояса венлирии, значит, ты дева свободная…
— Пошли вон! — раздался за спинами ильхов каркающий женский голос. И к моему удивлению, мужчины тут же расступились, пропуская меня.
И я увидела незнакомку. У нее было странное лицо — коричневое от загара, горбоносое, тонкогубое и морщинистое. Я не сразу поняла, что именно меня поразило, а потом осознала. Она была некрасива и стара. Серое платье висело на сухом теле пыльной тряпкой, пегие волосы переплетало множество веревок, свалявшихся от грязи. С дряблой шеи свисало множество амулетов — бусины, звериные клыки, фигурки из камней и дерева, но больше всего было перьев. Тело старухи укрывал плащ. Вёльда. Мне хотелось заглянуть незнакомке за спину, чтобы увидеть, как много перьев на ее плаще, но, конечно, я не стала этого делать.
Ильхи недовольно нахмурились, вмешательство им не понравилось. Но возражать не стали, лишь кинули на меня острые взгляды и ушли. Женщина же приблизилась, тяжело опираясь на палку, и вдруг ткнула в меня пальцем.
— Убирайся из Карнохельма! — резко произнесла она, и я опешила. — Сегодня же! Прочь!
— Что?
— Пошла вон, говорю! Уходи, вёльда!
— Вы меня с кем-то путаете… Кто вы? Почему вы меня гоните? — от волнения я даже забыла, что на фьордах не обращаются на вы.
Крылатая по-птичьи склонила набок голову.
— Гоню? — она фыркнула, прищурила светлые глаза. — Я тебе помогаю, глупый птенец!
— Вы меня с кем-то перепутали, — осторожно сказала я, незаметно оглядываясь. Отлично, повезло познакомиться с местной сумасшедшей! На нас косились, но обходили стороной. Даже вооруженные мечами и кинжалами воины! Словно никто не желал приближаться к вёльде.
— Ничего я не путаю, — буркнула женщина. — Ты — птенец из мертвых земель. Как давно я не встречала таких… И еще столько же встречать не хочу! Пошла вон!
Точно свихнувшаяся!
Я осторожно отступила на шаг, гадая, что будет, если брошусь бежать. Рядом с незнакомкой мне было не по себе. И лишь воспитание удерживало от того, чтобы не броситься наутек. Но вёльда вдруг глянула совершенно разумно.
— Да не трясись, глупая девчонка! Тебе не стоит ходить одной. В Карнохельме слишком много ильхов с горячей кровью, а ты чужая, идешь, словно факел, со всех сторон на тебя глазеют! — старуха хрипло рассмеялась. — Можешь звать меня Гунхильд. А ты кто, вёльда?
— Эннис… Но я не вёльда.
— Ты разорвала путы на ястребе, я знаю, — хмыкнула старуха. — Видать, не всё убили в тебе мертвые земли, что-то фьордам удалось пробудить. Но поговорили — и хватит, убирайся из Карнохельма! Птичьи кости сказали, что будет. Уходи!
Я моргнула. Это она о чем? Женщина вдруг шагнула совсем близко, я ощутила ее сладковатое дыхание.
