Ильх смотрел в воду и меня, кажется, не замечал. Я дернула парня за волосы, и он оскалился, зарычал. Темные глаза были совершенно пустыми. Ужаснувшись, я шарахнулась в сторону, поскользнулась и рухнула в воду. Вскочила, стряхивая ил и ряску. И увидела спину Гудрета. Тот как ни в чем не бывало шел дальше, волоча за веревку мешок. Нечто гибкое, словно лиана, и черное вдруг ударило ильха по руке, и мешок исчез в недрах озера.
Но ильх этого не заметил.
Странный стук-всплеск нарастал.
С отчаянием я глянула в сторону берега и снова бросилась за парнем. Схватила его за руку.
— Гудрет, очнись! Да что с тобой?
Он снова оскалился, отмахнулся. Выдохнув, я ударила пекаря по лицу. Сильно. Его голова дернулась, и взгляд стал осмысленным.
— Энни? Что… Ох, перворожденные! Ламхгин!
— Что?
Гудрет выхватил свой топор, с ужасом глядя под ноги.
— Ламхгин! Озерный ламхгин! Он зачаровывает странников и тянет в омут! Беги на берег!
— Там горбоволки!
Ильх отчетливо застонал.
Змеи кружили вокруг нас, задевая скользкими телами и пуская пузырьки.
— Надо добежать до другого берега! Гудрет, ну же! Бежим!
— Не выйдет, — снова застонал ильх. Он тряс головой, словно в уши ему затекла вода. И даже в свете луны я видела, как побелело его лицо.
Свист-треск смолк. В двух шагах от нас надулся огромный пузырь. Лопнул с шипением. И на нас бросились жуткие озерные твари! Я закричала от ужаса и неожиданности, когда из воды показалось плоское лентовидное тело. Навершие-голова не имело глаз, лишь пасть с рядом мелких зубов! Тварь впилась в руку Гудрета, ильх рубанул топором, отбросил тело. И тут же на нас напали сразу десяток! И все это совершенно беззвучно — ужасные твари нападали молча и потому казались не живыми созданиями, а чернильными порождениями ночи.
— Прости, Энни, — закричал ильх, снова вскидывая топор.
Но я почти не услышала. Гладкое лентовидное тело обвило мои ноги, и я рухнула в озеро, рот и нос заполнились густой илистой водой. Глаза я открыла от ужаса и в проблесках света увидела совсем рядом омут. Черную дыру, в которой ворочалось что-то живое и ужасное. И именно к этому неведомому существу тянули меня скользкие ленты.
— Альд, эй? Да слушаешь ли ты вообще? Смотри, эта пещера точно подойдет для ловушки!
Рагнвальд перевел взгляд на желтую бумагу с грубым рисунком углем. Верн по прозвищу Толстая Шея, как и многие в Карнохельме, не знал букв. Но зато умел рисовать и обладал отменными зрением и памятью. Его наброски всегда отличались точностью.
Остальные склонились, снова и снова обсуждая пещеры вокруг Карнохельма. В одной было слишком тесно, в другой лежало озеро, до третьей трудно добраться… Был бы рядом Бенгт, он смог бы договориться со скалами. Но брата здесь нет. А сами ильхи хоть и ладили с камнями, но не настолько, чтобы за короткое время создать пещеру. Здесь нужна сила хёгга, а не просто людей, рожденных от Зова.
Поэтому надо найти пещеру уже существующую.
А Рагнвальд уже час смотрит на угольные линии и не видит их. Он потер грудь. Что-то там давило и ныло, мешая думать. И хёгг ярился, рвался в зримый мир. Сильнее, чем ночью на помосте. Злее. Рагнвальд с трудом сдерживал зверя, и внутри все болело.
— Эй, ты что?! — воины вдруг шарахнулись в стороны.
Рагнвальд глянул вниз. Угольный рисунок местности покрылся ледяной коркой, ползущей от его пальцев. Ильх вскинул голову и увидел страх в глазах друзей. Тех, с кем он не раз шел в бой, с кем стоял спина к спине. Гуннар безотчетно схватился за нож, но, поймав взгляд риара, тяжело сглотнул и медленно сунул клинок обратно в кожаный чехол.
— Прости… случайно вышло, — глухо пробормотал он, отступая.
Пергамент, скованный стужей, треснул и рассыпался кусками. Верн хмыкнул.
— В этой пещере пол заливают подземные воды, — сказал Рагнвальд. — Уголь там намокнет и погаснет. Надо найти другую, выше и суше. Гуннар, собери своих людей, раздели на четыре отряда и отправь каждый в разные стороны. Кимлет, осмотри скалы возле озера. Сквин, поговори со старым Биргом, он, как никто, знает горы.
Рагнвальд осмотрел притихших ильхов.
— Туман скоро развеется. Я чувствую, как истончается лед, скоро проснутся водопады.
Он не стал упоминать, что слышит и шепот тающего льда. Его прощальный шепот. Об этом говорить воинам Карнохельма точно не стоит!
— Сколько у нас времени?
— Немного, но есть. Мы должны успеть.
Воины вразнобой кивнули и потянулись к двери. Рагнвальд снова потер грудь. Да что с ним?
Одна из прислужниц споро начала собирать пустые кружки и кувшины. Дева кидала на нового риара взгляды, и не понять, чего в них было больше — любопытства, интереса или страха.
— Где Энни? — окликнул ее ильх.
— Чужачка с красными волосами? — дева пожала плечами. — Я ее не видела. Может, помогает Тофу или на кухне.
— Найди ее.
Прислужница кивнула и убежала, а Рагнвальд нахмурился. Дева из мертвых земель — это последнее, о чем он должен думать. Его голову должны занимать пещеры, дикая стая, Билтвейд и Карнохельм. А вовсе не распухшие губы девы, ее тело, укрытое пологом пара, и стоны удовольствия. Нет, вовсе не это должно занимать мысли риара!
