И сейчас, пусть все уже было не так актуально и больно, как тогда, Эрик в особенные моменты жизни приходил именно к морю. Солнце лечило и помогало жить дальше. Забирало боль и темноту из души, поддерживало ту самую надежду на то, что все когда-нибудь будет хорошо.
Поэтому и Ская Эрик захотел отвести на свое место - на маленькую каменную площадку на склоне почти отвесной скалы, уходящей в море. Можно было бы сидеть на краю, свесив ноги в бездну, слушать шум разбивающихся о камни тяжелых соленых волн и смотреть на закат. И Эрику казалось, что закат тоже поможет Скаю.
Завтрак так и не задался.
И лечение даже раньше пришлось устроить.
Скай как-то и к чашке чаю утреннего не потянулся, и даже в сторону заказанных из кондитерской булочек с кремом не двинулся. Сидел на стуле, почти не двигаясь, глаза в пол опустив.
- Больно? - спросил Эрик, таки заметив, как Скай морщится, руку к себе прижимая.
- Нет, господин, - ответил не задумываясь, но глаза не поднял. И руку уже под стол убрал.
Тут и дурак бы догадался, что больно. Так что Эрик с медботом решил не затягивать, а тут же пока завтрак не закончился, принес минибокс просто в столовую.
- Не надо, чтобы больно, - попросил он у Ская. - Смысла в этом нет. Я помогу, ты просто скажи.
Скай осторожно головой кивнул, губы кончиком языка облизал. И ответил обязательное.
- Спасибо, господин. Но не беспокойтесь...
А Эрику это обязательное "господин" почему-то слух резануло. Как и улыбка та вымученная. Словно Скай от него снова закрыться попытался, спрятавшись за принятыми формальностями.
Но, конечно, ни от медбота Скай не отказался, ни после от горьких горошин ортакса - обезболивающего, которые ему Эрик уже насильно всунул.
И полегчало.
И чай попробовал - вкусный, грушевый, и пирожное, которое Эрик, тоже почти насильно, взять заставил. А когда распробовал, когда крем сладкий с ромом и ванилью, Скай даже ложечкой с блюдца до последней капельки соскрести попытался, вот только тогда Эрик успокоился. Такой Скай ему нравился намного больше. Потому, что глаза снова зеленью горели, и не было в них той странной мутно-болотной тоски, от которой сердце сочувствие жечь начинало.
А когда Скай услышал и про предполагаемые покупки, и еще и про поездку к морю, снова изумление на лице было. Не верил господину. Не верил, что не просто в доме держать будут для одной пользы - боль забирать, а еще и как с человеком общаться пытаются. Не было такого давно. И думал, что уже и не будет. Не заслужил Скай.
А оказалось...