Поэтому и не говорил. Понимал, что врет. Врет отчаянно, защищая свое будущее, вот ему, Эрику. Доброму и внимательному. Единственному, кто мог бы выслушать до конца и может быть понял. Но... Скай уже однажды тоже понадеялся на это самое "понял", а в итоге?
Так это тогда... Когда и терять уже нечего было. Когда было так плохо, что думал с ума сойдет от осознания того, что натворил. Когда те, кто был рядом все равно к Скаю, как... К мусору и к грязи.
А сейчас? Как рассказать, если Эрик смотрит такими глазами? Если он по-настоящему добрый. Как рассказать, что ты - чудовище?
Вот что Ская медленно жгло изнутри и ни спать, ни есть не давало, покой отбирая.
Ведь было так хорошо. Скай и не помнил, когда так хорошо было.
И комната своя, и одежда, и кормят и...
Странный поцелуй Скай помнил слишком отчетливо. И объятья помнил. И вечерами, когда заступал на свою уже привычную вахту то ли, действительно, санитара, то ли особого личного помощника и убирал боль, Скай, прижимаясь к Эрику, может даже сильнее, чем надо было для дела, вспоминал и руки гладящие плечи, и горячие губы у виска.
Но ни о чем не мечтал.
Слишком запретно. Кто он такой чтоб хозяина желать? Если б наоборот было - было бы проще. Там хоть понимал Скай, что делать. Ждать и терпеть. Пытка любовью заканчивалась достаточно быстро и, как правило, не особо Ская хотели после. Сам понимал почему. Но что он мог сделать, если не чувствовал вообще ничего кроме отвращения и боли. Не понимал, каким может быть удовольствие, когда ты до ужаса боишься того, кто тебя имеет.
А тут... тут хотелось самому до жара в паху и сведенных в истоме мышц.
Господина...
Кто б Скаю раньше сказал - не поверил бы. Думал же, после Терри и сердца нет больше.
А оказалось - есть... И от этого тоже было больно.
Понимал же - ни на что рассчитывать и не может. Кто он для Эрика? Собственность, да и все. И дать ничего не мог, кроме вот этих вечерних десяти минут, когда дышал вместе с ним в унисон. А так хотелось... На равных.
Даже произнести такое слово Скай не решался. Сложным слово было. Тоже запрещенным.
Губу закусил, думая об этом, по-дурацки. Глупая-то привычка. И головой тряхнул, не менее глупые мысли выгоняя.
Хотелось быть полезным. Не только десять минут в день. И хоть Эрик ни словом не упрекнул за безделье, но неправильно было жить в доме у хозяина и с утра до вечера в потолок смотреть. Помочь хотелось.