Поэтому и не говорил. Понимал, что врет. Врет отчаянно, защищая свое будущее, вот ему, Эрику. Доброму и внимательному. Единственному, кто мог бы выслушать до конца и может быть понял. Но... Скай уже однажды тоже понадеялся на это самое "понял",  а в итоге?

Так это тогда... Когда и терять уже нечего было. Когда было так плохо, что думал с ума сойдет от осознания того, что натворил. Когда те, кто был рядом все равно к Скаю, как... К мусору и  к грязи.

 А сейчас? Как рассказать, если  Эрик смотрит такими глазами? Если он по-настоящему добрый. Как рассказать, что ты - чудовище?

 Вот что Ская  медленно жгло изнутри и ни спать, ни есть не давало, покой отбирая.

Ведь было так хорошо. Скай и не помнил, когда так хорошо было.

И комната своя, и одежда, и кормят и...

 Странный поцелуй Скай помнил слишком отчетливо. И объятья помнил. И вечерами, когда заступал на свою уже привычную вахту то ли, действительно, санитара, то ли особого личного помощника и убирал боль, Скай, прижимаясь к Эрику, может даже  сильнее, чем надо было для дела, вспоминал и руки гладящие плечи, и горячие губы у виска.

 Но ни о чем не мечтал.

 Слишком запретно. Кто он такой чтоб хозяина желать? Если б наоборот было - было бы проще. Там хоть понимал Скай, что делать.  Ждать и терпеть. Пытка любовью заканчивалась достаточно быстро и, как правило,  не особо Ская хотели после. Сам понимал почему. Но что он мог сделать, если не чувствовал вообще ничего кроме отвращения и боли. Не понимал, каким может быть удовольствие, когда ты до ужаса боишься того, кто тебя имеет.

А тут... тут хотелось самому до жара в паху и сведенных в истоме мышц.

 Господина...

Кто б Скаю раньше сказал - не поверил бы. Думал же, после Терри и сердца нет больше.

А оказалось - есть... И от этого тоже было  больно.

 Понимал же - ни на что рассчитывать и не может. Кто он для Эрика? Собственность, да и все.  И дать ничего не мог, кроме вот этих вечерних десяти минут, когда дышал вместе с ним в унисон. А так хотелось... На равных.

 Даже произнести такое слово Скай не решался.  Сложным слово было. Тоже запрещенным.

Губу закусил, думая об этом,  по-дурацки.  Глупая-то привычка.  И головой тряхнул, не менее глупые мысли выгоняя.

Хотелось быть полезным. Не только десять минут в день. И хоть Эрик ни словом не упрекнул за безделье, но неправильно было жить в доме у хозяина и с утра до вечера в потолок смотреть. Помочь хотелось.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги