Незнакомка умолкла, Нора тоже перестала всхлипывать, насторожившись. Теперь, когда она немного справилась со своими эмоциями, ей стало страшно. Ночью она почти ничего не видела, такой была тьма, но днём в её камеру проникал серый свет, и она была абсолютно уверена, что с ней никого не было. Высокая широкая фигура была с головой завернута в балахон из плотной ткани, цвет которой нельзя было разобрать в свете светильника.
— Покажи своё лицо, — потребовал охранник.
Гостья пошевелилась и с явной неохотой стащила капюшон. Нора испуганно ахнула: перед ней был не человек. Посередине широкого лица был длинный, как у мамонта, хобот, только без шерсти. Голова была лысой, без единого волоска, а уши вдвое больше, чем у человека. Только глаза были самыми обычными, человеческими, и в них застыла безграничная грусть.
— Пожалуйста, не прогоняй меня, — сказало существо гнусавым голосом.
Нора чувствовала, как сильно бьётся её сердце — она знала, что в мире существуют монстры, двух из них она не так давно убила. А ещё был пирокрот, на которого охотились они с Арпадом, и двухголовый людоед. Она ещё о многих слышала, но никто из них не подходил для описания этого.
— Ты кто? — полушепотом спросила Нора, и голос её дрогнул.
— Я Донная Птаха. Не бойся, я не причиню тебе вреда.
Охранник поднял тревогу, и когда он отошел от двери, в камере снова стало темно. По звукам Нора поняла, что Донная Птаха снова надела капюшон. Некоторое время они провели в тишине, а потом это стало невыносимо.
— Как ты сюда попала? — спросила Нора.
— Я не знаю. Сначала было темно, а потом стало немного светлее, и я услышала, как ты всхлипываешь.
От её слов и её голоса Норе снова захотелось заплакать, но она взяла себя в руки.
— Но как это произошло? И… Кто же ты?
— Я не знаю, — прогнусавила гостья. — Я Донная Птаха.
В коридоре послышались торопливые шаги нескольких людей. Вернулся охранник с подкреплением. Они открыли дверь, внутрь вошел один и осветил все углы, чтобы убедиться, что других нежданных посетителей нет.
— Ты, — ткнул он светящейся палкой в Птаху. — Сними капюшон и покажи руки, чтобы я их видел.
Пришелица подчинилась, охранники и Нора с удивлением увидели, что у неё четыре огромные мускулистые руки с длинными гибкими пальцами. Казалось, она могла бы раскрошить в объятьях всех трёх охранников, если бы захотела, и они это тоже поняли.
— Выходи.
— Я хочу остаться с ней, я не хочу быть одна…
— Твои желания мало кого волнуют, красотка. Выходи.
Птаха подчинилась, семеня к двери мелкими шажками. Нора слышала, как открылась дверь соседней камеры, как охранники велели Птахе войти туда, а потом переговаривались в коридоре, рассуждая, позвать ли охотника из гильдии прямо сейчас или подождать до утра.
— Эй, ты там? — послышался приглушённый расстоянием и двумя дверьми голос.
Нора догадывалась, что обращаются к ней, но отвечать не спешила. Она не понимала, что произошло, откуда взялось это странное существо, и что с ним — точнее, с ней, — будет дальше. Вдруг охотники сочтут её опасной и уничтожат? И хотя Арпад утверждал, что если монстр не агрессивен, его никто не трогает, Донную Птаху могли счесть опасной только за обстоятельства её появления.
— Ты там? Или ты ушла? — в противном скрипучем голосе послышались жалобные плаксивые нотки, и Нора, почувствовав, как подступают слёзы к её собственным глазам, сказала громко:
— Здесь я, куда я денусь…
— Заткнитесь там! — прорычал грубый мужской голос из одной из соседних камер.
Донная Птаха заплакала в голос, слушать это было невыносимо не только из-за жуткого звучания её голоса, но и из-за неподдельного горя в её интонациях. Другие заключённые проснулись, и стали грубо возмущаться, и Нора, изо всех сил перекрикивая их голоса, пыталась успокоить Птаху и уговорить потерпеть. Она боялась, что охранники могут навредить невесть откуда взявшемуся монстру, лишь бы навести порядок в доверенном им секторе казематов, но те, видимо, привыкли проявлять осторожность, и вскоре Птаха немного притихла. Нора не знала, уснула ли она, сама она до самого рассвета глаз не сомкнула. Она думала, не появится ли из тёмного угла кто-то ещё. Рассуждала о том, кем же может быть эта Птаха, и будет ли у неё возможность когда-нибудь это узнать.
Утром, когда ей принёсли завтрак, она спросила у охранника о гостье, но он ничего не знал. Сама Птаха молчала, лишь её негромкое ворчание послышалось, когда ей принесли еду. Ещё через некоторое время явился охотник из гильдии, а с ним — одна из счетоводов и два охранника. Они сначала пришли к Норе, расспросили её о ночном происшествии, потом направились к Донной Птахе, и довольно долго допытывали её. Потом они ушли, ничего не сказав, но вечером, незадолго до ужина, охранник спросил у Норы, не возражает ли она против соседства. Она удивилась, что её мнение что-то значит, и согласилась. Птаху вернули в её камеру, и теперь они могли разговаривать, не тревожа других заключенных.
— Так откуда ты взялась? — в очередной раз спросила Нора.
— Не знаю.
