Все в толпе заозирались, взгляды сошлись на мужчине, который прикрывал людей с левой стороны. Норе имя было незнакомо, но когда она поняла, на кого все смотрят, то по привычке поспешно отвела взгляд: отец запрещал ей разговаривать с этим человеком и даже находиться ближе, чем в двадцати футах от него. Он славился своими безнравственным поведением и неразборчивостью в связях; у него было три официальные жены, и от каждой — по двое детей; неофициально же он делал женщинам детей при каждом удобном случае. Периодически в лагерь являлись женщины из поселений, рядом с которыми останавливались Цеплин, предъявляя Ирвину самые разные претензии, но ещё никогда перед этим не исчезали и не погибали люди. Поэтому многие начали нервно посмеиваться и расслабляться — вряд ли недовольство очередной пассии Ирвина было как-то связано с последними ужасными событиями. Нора же, и те, кто стоял прямо рядом с ней, расслабляться не торопились: поведение Хвостик свидетельствовало о том, что эта незваная гостья как раз и является причастной, по меньшей мере, отчасти. Да и стала бы обычная обманутая женщина гнаться за обидчиком через вулканическую пустыню, да ещё в компании целой толпы?
— Узнаешь меня, Ирвин? — Женщина не выискивала его в толпе, а безошибочно направилась туда, где стоял красивый высокий мужчина и озадаченно смотрел на гостью.
Внимание Норы же привлекли её спутники: они растаскивали в стороны вагончики, чтобы пространство было более открытым, и чтобы никто не смог спрятаться. Это было дурным знаком. Нора начала медленно пятиться, крепко сжимая руку Даба и поводок Хвостик. Лишь бы отец не промедлил, она даже представить себе не могла, что стала бы делать без него.
— Йерне? Какого черта тебе здесь надо?
— Ты, ничтожный трус и похотливый жеребец! Сколько лет я наблюдала за тобой, искала твои слабые места… И вот я здесь! Знаешь, что ты сделал с моей семьей?! И что я за это сделаю с твоей?!
— Гм-хм, — довольно громко прокашлялся главный старейшина, выходя из-за спин первого ряда мужчин. — Могу я вмешаться в вашу идиллию?
Йерне замерла удивлённо, будто не ожидала, что кто-то может вот так бестактно прервать долгожданный момент её триумфа. Она поглядела на старейшину со злостью и раздражением, а потом небрежно повернулась к людям, стоящим за её спиной и мягким музыкальным голосом произнесла:
— Лисия, милая, не окажешь любезность?
Никто не понял, к кому она обращалась, но Йерне вновь направилась к Ирвину, а старейшина больше ни слова ей не сказал. Он стоял, не шевелясь и ничего не предпринимая, а потом медленно, как будто бы безвольно, начал приближаться к неровному строю прибывших. Не было похоже, что он собирался сражаться или о чем-то говорить. По рядам племени пронёсся тихий ропот, и многие, как и Нора, начали пятиться, готовясь к бегству.
— Не стоит так делать! — громко сказала Йерне, заметив движение. — Друзья мои, действуем по плану!
Хвостик взвизгнула и рванулась вперед так резко, что Нора не сумела ее удержать. А в следующую секунду она почувствовала странную лёгкость во всём теле, прилив радости и воодушевления… как в тот весенний день на фестивале, когда красавчик Денни Пенн из племени Адвента позвал ее танцевать, а потом прикоснулся губами к губам, так нежно, так прекрасно… А потом отец запер её в вагончике, и Нора плакала от того, что её лишили волшебного момента, а потом мама пришла, чтобы утешить её…
"Мама исчезла, наверняка её вот так же заманили, как сейчас меня, — подумала Нора, чувствуя, что ноги несут её против воли вперед. — И что с ней стало, я не знаю. Скорее всего, она погибла… И Майя тоже",
Эта мысль вдруг сделала прекрасный миг невыносимым. Нора почувствовала боль и такую жуткую ярость, как никогда в жизни. Она едва могла контролировать себя, чтобы не разорвать первого попавшегося, но каким-то странным инстинктивным шестым чувством она ощущала, где находится настоящая и самая правильная мишень для её ненависти. Там, среди незваных гостей, был он: высокий и худой, с длинными седыми волосами и черными глазами, прекрасный внешне, но уродливый по сути, пытался поработить её, лишить воли. Но она чувствовала теперь всю его сущность: гнилую и враждебную, и достойную скорейшей смерти. Нора рванулась вперёд, желая причинить боль своему врагу, и она знала, что он слаб и не выдержит даже слабейшего удара. В ней бурлила злость и желание навредить. И ничего страшного, что у неё нет оружия, она могла и без него, энергии в ней достаточно…
Последняя мысль заставила Нору замедлиться. Была какая-то причина, по которой она не могла броситься в бой, кто-то запрещал ей… Взгляд сам собой сместился вправо, будто ища подсказки…
— Папа! — закричала она. — ПАПА!
А глаза её уже разыскивали в толпе другого, кого она потеряла.
— Даб!
