Он медленно брёл на гипнотический зов, не осознавая ничего вокруг, как и все остальные. Позже Нора думала, что не должна была привлекать к себе внимание, нужно было действовать как-то иначе, более тонко, более хитро… Но ярость была сильнее страха и осторожности, и она рванула к Дабу, крепко схватила его за запястье и потащила к вагончику, в котором лежали их припасы, расталкивая бестолковых соплеменников на пути. Брат сопротивлялся, но вяло, безвольно, и, хоть и замедлял её движение, но всё же не мог погасить адреналиновый взрыв в её крови. Краем глаза Нора замечала, что некоторые из тех, кого она толкнула, тоже приходили в себя и начинали сопротивляться, кое-кто не мог взять под контроль свою ярость и бросался на обидчиков. Должно быть, только общий переполох и суета спасли Нору — обернувшись, она обнаружила, что тот самый, беловолосый с черными глазами, преследует её.
— Двигай, Даб, шевелись же!
Он уже не сопротивлялся, но и не прилагал усилий, чтобы помочь Норе. Ей пришлось рискнуть и отпустить его руку, буквально на несколько секунд, чтобы запрыгнуть в вагончик, взять котомки и снова выбежать. Ноша была тяжёлой, Даб не был ей помощником, но Нора не задумывалась о том, на сколько хватит её энергии, как долго она продержится.
— Бежим!
Они были уже почти готовы спуститься по крутому склону с Плешивого Горба, но кроме них было множество убегающих из лагеря. Чужаки пытались им помешать, преградить путь, снова установить свой контроль над сознанием… Но, похоже, те, кто сумел освободиться однажды, больше не мог быть порабощён.
— Нора! — это был отец, даже с паническими нотками его голос был узнаваем.
— Мы здесь!
Она обернулась лишь на мгновение, чтобы удостовериться, что отец услышал, и не будет искать её в перевёрнутом с ног на голову лагере посреди враждебных чужаков. Она не успела понять, что произошло и кто её толкнул, просто в следующее мгновение под ногами не оказалось твёрдой почвы, а до земли было очень далеко, и не за что было ухватиться. Нора отпустила руку Даба, чтобы не утянуть его за собой, но не была уверена, что это ещё не произошло.
Прошло несколько ужасных мгновений, в течение которых даже сердце Норы, кажется перестало биться… А потом она ощутила болезненный удар, и что-то тяжёлое свалилось сверху, выбив из лёгких оставшийся воздух.
— Нора!
Она мысленно отметила, как быстро меняются её приоритеты. Ещё две недели назад она мечтала о достойном приданном, чтобы как можно лучше выглядеть на весеннем фестивале в Бадабэе.
Неделю назад она думала о том, чтобы у неё было хоть какое-то приданное.
Три дня назад она молила богов о чуде — чтобы на весеннем фестивале их семья была в полном составе.
А теперь Бадабэй не имеет вообще никакого значения.
Лишь бы сделать вдох. Хотя бы ещё один вдох…
Таверна ещё уныла, не прокурена и тиха — вечер только начался. Арпад и Фирмин явились сюда с двойным предлогом — не оторвать заказ, так хоть отдохнуть. Ещё на пороге они поймали на себе несколько недружелюбных взглядов: здесь собрались, в основном, наёмники, которые не хотели связываться с бюрократической системой гильдии, и считали это место своим «столом заказов». Сюда приходили люди, которым нужна была срочная помощь либо не нужна была огласка при решении их проблем — и их исполнителями обычно являлись свободные наёмники. Но близилась зима, заказов становилось всё меньше, а охотников из Гильдии в этой таверне — больше. Санта Гирви, держатель этого места, любил зимнее время, хотя и становился немного нервозным. Посетителей у него прибавлялось, но ни один вечер без драки и лёгкого погрома не обходился.
Арпад и Фирмин в конфликты не ввязывались — не так уж сильно им нужна была работа. Ну а синюшный отёк у Арпада в пол-лица, так это просто след от разминки — надо же себя в тонусе поддерживать. Они заняли крайний столик у стены — достаточно далеко, чтобы не привлекать лишнего внимания, но и не в самом дальнем углу, чтобы слышать последние новости. Для вида они заказали по бокалу эля. Фирмин откинулся на спинку скамьи и оглядел зал сквозь полуприкрытые веки, ни на чём не сосредотачиваясь. Арпад достал из кармана сосновый брусок и короткий острый нож и продолжил вырезать фигурку, начатую прошлым вечером — кажется, у него опять получался конь. Краем глаза он тоже поглядывал в зал, но больше полагался на свой слух.
Несколько столиков возле входа были заняты молодыми людьми, весьма нервозными, но одновременно решительными на вид; начинающие охотники, которых не взяли в Гильдию — рвутся в бой, но не знают, с чего начать. Вон, Агил Лесет, попавший в оборот к одному из "энтузиастов" уже выходит из себя, а ведь насколько уравновешенный человек! Ещё немного — и докучливый новичок, вместо того, чтобы получать новый опыт, пойдет домой считать выбитые зубы, но тот, видимо, всё же почуял угрозу и отступил.
