Он достал из кармана два яблока и бросил дочери. Нора ловко поймала угощение и широко улыбнулась — запасы свежих фруктов подходили к концу, и следующие несколько месяцев им придётся питаться либо сушеными, либо засахаренными. Она разломала яблоко на две части и половину дала сестре; потом, немного ускорившись, она догнала маму и брата и разделила между ними второй фрукт. Даб едва заметно повеселел, но продолжал ворчать.
Через несколько минут прозвучало предупреждение защитить лица — поток ветра нес с востока пыль и пепел, пришлось ненадолго остановиться. Но такая мелочь не была весомым поводом для задержки — уже совсем скоро была отдана команда продолжить путь, не снимая очков и защитных масок.
Яки беспокойно ревели — им явно не нравилось носить шлема, а звучание собственных голосов под масками пугало их еще больше. Грифоны, наконец, попрятались — им одним известно, куда. Хвостик забилась в одну из повозок и притихла — вулканические запахи заставляли её нервничать. Идти стало тяжелее, Майя совсем приуныла, однако Нора не переставала улыбаться. Все это было слишком романтично, чтобы унывать: приданое, добытое трудом и потом, вдвое ценнее. Она будет идти днём и ночью, сквозь кислый дождь, пепел, и потоки лавы — но она вернется в Бадабэй вовремя и станет гордостью семьи на следующей ярмарке. И, возможно, окажется, что тот привередливый красавчик из номадов Адвента ждал именно её. Не зря же он ей глазки строил в прошлом году так, что отец даже запер Нору в вагончике на несколько часов!
Когда они приблизились к покрытой толстой коркой красной реке, обоз ненадолго остановился. Несколько мужчин ушли вперёд, проверяя толщину застывшего лавового слоя, оценивая, выдержит ли он вес яков, повозок и людей. Через некоторое время был дан сигнал продолжить путь, и номады разошлись вширь группами по двадцать-тридцать человек, стараясь не идти по следу передних. Нора чувствовала, как далеко под ногами медленно и лениво движется густая лава, но она знала, что здесь безопасно. По этой реке они проходили, сколько она себя помнила, маршрут был изучен вдоль и поперёк, все ближайшие вулканы были хорошими знакомыми племени, и извергались разве что по команде старейшин. Раз в десять лет они закладывали взрывные заряды и провоцировали излитие лавы, контролируя ее направление — это давало им кое-какую гарантию безопасности на несколько лет вперёд.
Казалось, прошла вечность, прежде чем они вплотную приблизились к Плешивому Горбу — широкой гранитной скале посреди равнины хрупких пород. На его вершину вела узкая дорожка, много лет назад выдолбленная в камне далёкими предками современного племени Цеплин. Такие же дорожки были со всех сторон Горба, и яки могли подняться по ним с большим трудом. Но они шли и тащили повозки, словно знали, что это их последний шанс почувствовать твёрдую почву под ногами перед долгим переходом по подвижным плитам Макового Плато.
Поднявшись на горб, передовая повозка начала делать крюк, чтобы весь караван мог собраться в плотное кольцо — безопасный участок земли был не слишком большим, да и ветер стал более холодным. Едва семейный вагончик занимал положенное ему в лагере место, мужчины начинали распрягать яков, а женщины натягивали брезент от периферии к центру, чтобы все смогли укрыться от пыли и пепла — хороший отдых был всем жизненно необходим.
Нора присоединилась к подросткам, которые бегали от участка к участку, помогая тем, кто слишком устал, чтобы справиться с брезентом, который то и дело норовил вырваться из рук и улететь под порывом ветра. Жёны старейшин проводили перекличку, чтобы убедиться, что все добрались до стоянки благополучно.
— Мы останемся здесь на три дня, — громко объявил главный старейшина, когда работы были завершены, а на восьми кострах побулькивали котелки с ужином. — Якам и людям нужно отдохнуть, следующий переход будет длинным. Мы не будем останавливаться, пока не пересечём Маковое Плато.
