Когда стало достаточно светло, чтобы изучить ужасную находку, Арпад обнаружил, что Нора всё-таки задремала. Он решил, что так даже лучше, не стал её будить, а тихонько направился к расщелине, чтобы сделать всё самостоятельно. Как раз для этого случая он запасся в Баргоу амулетом. Изначально он приобретал его с целью перепродать Норе по завышенной цене, но теперь у него язык не поворачивался сказать это. Раздосадованный на самого себя, он лёг на краю ущелья, свесив голову вниз. Прежде чем фиксировать информацию на амулет, нужно было убедиться, что всё будет хорошо видно, вот только насыпавший сверху пепел скрывал нужные следы.
Арпад оглянулся в поисках чего-нибудь, чем можно было аккуратно смахнуть с тел грязь. Но ничего подходящего в поле зрения не было, и, чтобы не терять время зря, он стащил с себя рубашку и скрутил её в пучок. Земля была тёплой, острые камни неприятно покалывали грудь. Арпад несколько раз махнул рубашкой по иссохшим телам, аккуратно сбивая пепел, а потом отстранился от края и опустил лицо в сгиб локтя. Зрелище было ужасным, и ещё страшнее было осознавать, что когда-то это были живые люди, которые ходили, говорили, мечтали, что-то планировали… а потом пришли кровососы. Среди больших было тело маленькой девочки в пижаме из плотной ткани, которая уже частично расползлась от времени и едких пустынных дождей.
Арпад считал, что уже давным-давно потерял чувствительность к зрелищам такого рода. Двадцать лет назад его могло стошнить, он мог впасть в ступор или закатить истерику… такое произошло с ним однажды, ещё в самом начале кровавой десятилетки, когда в их деревню пришли гемофилы. В тот день он познакомился с Фирмином, который чуть ли не за шкирку утащил Арпада, разъярённого и не контролирующего себя под влиянием власти гемофила, с поля боя. Позже ему не раз приходилось наблюдать жестокие сцены и следы произошедшей трагедии. И, в целом, он был готов увидеть то, на что смотрел теперь. Но почему-то в горле застрял горький ком, а в желудке будто шевелилось что-то противное и чужеродное. Возможно, дело было в том, что Арпад знал, кого видит. Мама и сестрёнка Норы. Другие её соплеменники, которых она, возможно, теперь бы не узнала даже по одежде…
Арпад не без труда подавил подступающую тошноту и огляделся. Нора всё ещё дремала, и вряд ли это будет продолжаться долго. Надо поторопиться.
Спуститься в трещину было непросто, подобраться к телам, не повредив их — ещё сложнее. Трещина была достаточно широкой, чтобы по ней мог спуститься человек, потом она резко сужалась, но не вплотную, а оставив зазор между скалами в несколько дюймов, а дальше уходила в тёмную глубь на неизвестное расстояние. Арпад не думал, что если тела лежали здесь несколько лет, то обвал произойдёт именно сегодня, но все же подстраховался. Он закрепил стальной крюк на расстоянии метров двадцати от края, продел через крюк веревку и обвязал её вокруг пояса. Что ж, хоть какая-то да подстраховка. Потом он начал медленно спускаться. К счастью, ему не нужно было лезть глубоко: всего пара футов — и вот они, тела людей, о которых прошлым вечером с теплом и любовью рассказывала Нора.
Арпад смахнул остатки пепла и присмотрелся. Женщина лежала так, что, не перевернув её, рассмотреть шею было невозможно. Он боялся прикоснуться к телам, потому что они могли рассыпаться в любой миг. Тело девочки застыло в странном полу-сидячем положении, но голова была опущена, и Арпаду пришлось изогнуться в противоестественной позе, чтобы рассмотреть её шею. И — вот оно, всё так, как и ожидалось: на коричневой иссохшейся коже явственно заметны четыре симметричных отверстия. Чёрт бы их побрал, этих Месарош!
Арпад чуть переместился и рассмотрел другие тела. Их Нора не узнала, но предположила, что это могли быть Пада и Тодорон, а может, даже Грег и Люси Марк-Марин — отец и дочь, пропавшие первыми. Действительно, как минимум двое из этих несчастных были взрослыми мужчинами, и у них между ключицей и шеей были те же следы. Остальных разглядеть не удалось — они были ниже. Да в этом и не было необходимости. Арпад уже нашёл то, что ему было нужно: свидетельства. Оставалось их только зафиксировать.
Тэ-Эс был слабым заклинателем, но владел редким и довольно ценным навыком: он зачаровывал воспроизводящие амулеты. К сожалению, артефакт не мог работать долго: каждая минута записи-воспроизведения стоила ему целого дня работы, и этот конкретный экземпляр, который заказал ему Арпад, был рассчитан чуть больше, чем на минуту. Вообще-то Арпад собирался использовать его для провокации и ловли на живца, но вот такое даже слабое свидетельство определённо стоило двух секунд, лишь бы не таскать мумифицированные тела через всю пустыню и через весь Ахаонг.
Упёршись ногами в стены ущелья и удостоверившись, что стоит прочно, Арпад достал из кармана брюк цепочку с небольшим круглым янтарём. Он поднёс его так, чтобы четко была видна шея девочки, и приготовился быстро переместить амулет, чтобы зафиксировать следы на других телах тоже. Раз, два — и дело будет сделано. Арпад приготовился…
