Чтобы не привлекать ничьего внимания, к хижине Кева-и-Олеча они приближались в обход посёлка, по лесу. Вышло немного дольше, чем могло быть, но зато никто не видел их вместе. Большую часть снаряжения Арпад оставил в комнате, взял лишь длинный нож, который было удобно спрятать. У него ужасно чесалась макушка, и он даже знал почему: он нарушил собственное слово и направился в логово потенциального монстра без шлема. Но идти на обыск в доспехах было глупо, это могло лишь привлечь ненужное внимание случайных встречных. Он не собирался вступать в бой, лишь хотел проверить гипотезу Норы. И пусть это было слабое оправдание, Арпад упрямо гнал от себя мысли о том, что он пожалеет о собственной небрежности.
Они притаились неподалёку от деревянной хижины — за деревьями и кустарником, где их точно не смогут заметить, но зато они сами видели хижину, как на ладони. Они приготовились к длительному ожиданию: в котором часу уродец обедает объявлено не было. Устроились на корнях старого дерева и стали ждать. Арпад изнывал от нетерпения и сходил с ума от безделья, Нора же, кажется не испытывала никакого дискомфорта — смотрела в сторону хижины с таким интересом, будто там невесть какие события происходили. Арпад наблюдал за ней с удивлением, несколько раз даже сам пытался увидеть то, на что смотрела она, пока до него вдруг не дошло: а она ведь не здесь. Её мысли блуждают где-то совершенно в другом месте, она, возможно, вообще забыла, где и для чего находится. Что ж, немудрено ей научиться такому отвлечению: всё-таки четыре года провела в пустыне в одиночестве. Подумать только! Четыре года!
"Впрочем, одиночество это не так страшно, бездействие куда хуже, — думал Арпад. — Я бы с лёгкостью обошелся без компании, если бы мне было, чем заняться. Но чем занималась она? Ладно, девять кровососов за последние два года она грохнула. Ну а первые два года? А все остальное время, когда Месарош поблизости не было?"
Арпад попытался представить себя на её месте, и ему стало совсем не по себе. Что было бы, если бы погибли все его родные и друзья? Нет, ну родных у него и так почти не осталось. Отца он никогда не знал, бабка с дедом умерли давно, мать погибла во время "кровавой десятилетки". Орд, единоутробный старший брат, с которым они почти не общались, и виделись в последний раз лет десять назад, жил с семьёй в Адане и был начальником цеха на мебельном заводе. Он остро не одобрял выбранный Арпадом жизненный путь, поэтому их редкие встречи в столице были лишь необходимой формальностью. Тётка, мамина сестра, насколько Арпад помнил, служила клану Раш, но с ней они потеряли связь вскоре после смерти матери. Возможно, её уже тоже нет в живых, об этом Арпаду ничего не было известно.
Друзей детства Арпад тоже почти всех потерял. Тогда, двадцать лет назад, Мглео, маленькому посёлку на востоке Ахаонга, серьёзно досталось. Когда прошла весть, что кровососы восстали, многие семьи попытались сбежать в столицу, под защиту охотников и протектората. Не многие из тех, кто промедлил, выжили. Агата стала гемофилом. Арпад не сумел спасти мать и едва унёс ноги. Он собирался искать убежища в Адане, но сбился с пути, и это наверняка и спасло его жизнь: он попал не на столичный тракт, на котором беглых поджидала засада, а отправился в горы, в безлюдную местность, где ни один гемофил в здравом уме не будет рыскать в поисках еды. Но Арпаду не повезло: он встретил девушку-гемофила, которая, как и Арпад, отбилась от своих. Тогда он впервые встретился с Фирмином…
— О чём задумался?
Арпад будто очнулся ото сна. Вот так погрузился в воспоминания!
— Да я так, — отмахнулся он. — Вспомнил старое.
— Что-то грустное? — проницательно спросила Нора.
Он скривился, будто лимон откусил, но подумал, что было бы невежливо грубить ей, тем более что это из-за неё он вспомнил свою юность и начало карьеры.
— Как ты выжила? — осторожно спросил он. — Одна? В пустыне? Если не хочешь — не отвечай, просто я именно об этом думал, когда вспомнил… о своём.
Нора посмотрела на него удивленно и немного грустно.
— Я же рассказывала, — негромко произнесла она. — Запас еды был — сушеные фрукты, овощи, ветчина, мед… Да вы и сами видели, там, в пещере.
— Да я не об этом. Ладно, забудь…
Он не осмеливался посмотреть на неё. Это было несравнимо: потерять мать и нескольких друзей или потерять вообще всех — всю семью, всех знакомых, это всё равно, что потерять весь мир! Да и какой смысл сравнивать… Потери — это всегда больно и не справедливо.
— У меня была Хвостик, — сказала Нора, будто прочтя его мысли. — Она не только предупреждала меня о кровососах, она всегда была со мной, даже когда… Остальные исчезли. Настоящий преданный друг — вот кем она была. А теперь… — Нора тяжело вздохнула, и Арпад посмотрел на неё. Её глаза странно блестели, хотя плакать она явно не собиралась.
Некоторое время он ждал, что она закончит фразу, но Нора, кажется, забыла, о чем они говорили, и снова ушла в свои мысли. Арпад почувствовал себя неловко. Он должен был сказать что-то ещё. Кое-что, что просто не мог удержать в себе.
