Я не хочу больше огрызаться и спорить. Я не знаю, что на это ответить, а потому просто молчу.
– Ты приедешь в воскресенье? – заполняет тишину усталый голос мамы.
– Конечно.
– Хорошо. Винсент с семьей тоже будут.
– Отлично. До встречи.
– Ник – хороший парень, подумай об этом, – говорит она, но я нажимаю отбой.
Критически осматриваю себя в зеркало и, убедившись, что готова выйти, оборачиваюсь к телевизору, чтобы выключить его, но вместо этого выключаю беззвучный режим.
– Гостьей сегодняшнего выпуска станет Эмили Стивенс. На протяжении трех лет ее считали красивым трофеем влиятельного бизнесмена Лиама Стивенса, но так ли комфортна была ее золотая клетка? Их брак многие считали образцовым и крепкими, но сразу после рождения дочери женщина подала на развод. Сегодня мы с вами узнаем ответы на эти вопросы, но, главное, мы разберемся, какую роль в ее жизни сыграл Пол Моррис и почему он оставил ее дочери Клэр все свое состояние, – в своей фирменной кокетливо-дерзкой манере сообщает Синди Вуд. – А еще мы попробуем разгадать главную загадку этого преступления: что так жаждал сообщить общественности Пол Моррис и почему это стоило ему жизни. Не пропустите!
– Теперь мы с тобой квиты, – улыбаясь, говорю я, выключая телевизор.
– Я хочу выпить за тебя! За твою экстраординарность! – предлагает Кевин, поднимая бокал с белым вином.
Когда он попросил о встрече, я была уверена, что у него появилась какая-то информация о том, как продвигается дело против Лиама Стивенса и незаконно ввезенных в страну бриллиантов на десятки миллионов долларов, или же ему удалось что-то узнать о незаконном проникновении в мою квартиру, но на деле все свелось к банальному и совершенно нелепому желанию отметить мой день рождения почти две недели спустя.
– Я рад, что шесть лет назад ты пришла именно в мое отделение на стажировку. Я был счастлив быть твоим другом все эти годы.
Неловкость, которую я испытывала с самого начала этого вечера, в эту самую минуту достигла крещендо[12]. С тех пор как я вернулась из Нового Орлеана, он ни разу не спросил меня о моем решении, но это не значит, что не пытался напомнить о данном мной обещании при каждом удобном случае. И до этого дня мне удавалось играть роль той самой «дурочки», образ которой, по мнению мамы, мне совсем не к лицу. Похоже, пришло время отказаться и от этой маски.
– …я не хочу на тебя давить, – продолжает тем временем Кевин то, что начиналось как красивый тост, но очень быстро скатилось до какой-то странной формы речи. – Я хочу сделать тебя счастливой…
– Я счастлива, и ты правильно подметил, ты мой лучший друг, и за это можно выпить, – пользуюсь я очередной заминкой в его монологе, после чего чокаюсь бокалом и делаю большой глоток вина. С Кевином я могу позволить себе расслабиться и не опасаться за свою безопасность.
Он не сводит с меня глаз, продолжая удерживать бокал в воздухе, после чего, тяжело вздохнув, наконец пьет его одним глотком.
Мы молчим, каждый уткнувшись в свою тарелку. Я давно хотела побывать в этом итальянском ресторане, где пасту сразу после подачи на стол посыпают сыром, который натирают на большой терке прямо в зале ресторана на глазах у всех гостей.
Несколько минут назад я сама была той самой клиенткой, возле которой происходило это маленькое представление, и тогда, отправив в рот первую накрученную на вилку порцию спагетти, я ощутила целый фейерверк вкусов, взорвавшийся у меня на языке: сливочный соус, каперсы, нежное мясо тунца и свежий пармезан. Но давящая тишина и неловкость, внезапно повисшие над нашим столом, лишают меня способности наслаждаться блюдом. Похоже, нет больше аппетита и у Кевина, потому как он просто ковыряет вилкой свою осабуку, но до сих пор не отправил в рот больше ни крошки.
– Скажи честно, ты хотя бы думала о моем предложении? – наконец спрашивает он, вновь глядя мне в глаза.
– Кев, я не хочу тебя обижать, не хочу делать тебе больно. Ты мне очень дорог, и я по‐своемулюблю тебя… люблю тебя как друга, моего единственного друга-мужчину, – говорю я. – Но что касается твоей просьбы, я честно пыталась, но я не могу…
Кевин обреченно опускает взгляд.
– …не могу думать об этом до тех пор, пока я не найду ублюдка, искалечившего мою жизнь. Я не могу просто взять и начать все сначала. Невозможно погрузиться в новую книгу, пока ты продолжаешь барахтаться в предыдущей…
Кевин снова смотрит на меня, и в его глазах я вижу надежду.
– Это не значит, что я…
– Я тебя услышал. И я тебе помогу закрыть эту книгу и открыть новую.
– Кев, я не хочу, чтобы ты строил какие-то планы… мы просто друзья… я не могу обещать…
– Я знаю. Я понимаю, что этой новой книгой в твоей жизни могу быть и не я вовсе. Но я люблю тебя и хочу помочь тебе в этом.
Натянуто улыбаюсь, от одного вида еды теперь начинает тошнить. Беру бокал и делаю еще один внушительный глоток вина. Неприятная горечь саднит горло.
– Ты давно виделась с Ником? – неожиданно меняет тему разговора Кевин.
– Наверное, пару недель назад, может быть, чуть больше, а что?
– Он не звонил тебе после того, как ты вернулась?
– Откуда такие вопросы?
