– Думаю, это замечательное начало новой главы.
– Возможно, при условии, что я соглашусь пройти тест на отцовство… – шмыгая носом, вносит ясность Эмили.
Честно говоря, когда она начала говорить про Моррисов, я ожидала услышать что-то даже намного хуже, нежели справедливое желание проверить подлинность происхождения новоиспеченного наследника. Уверена, что только на таких условиях Коллин Моррис, а не Лилибет согласился вести дальнейшие переговоры.
Эмили снова молчит, блуждая взглядом по картинам на стене. Не думаю, чтобы ее как-то по-особенному могли внезапно заинтересовать мистические артефакты, что висят у меня за спиной.
– Я передумала. Вы были правы, когда предложили мне использовать шляпу с бриллиантами против Лиама, – наконец начинает она, внося ясность. – Не знаю, как сложится наша с Клэр жизнь дальше, но я не хочу строить жизнь на лжи и обмане. У Пола не было выбора, а у меня он есть.
Я коротко киваю, не скрывая своего восхищения этой молодой хрупкой, но такой отважной женщиной.
– Я не успел забронировать столик рядом со сценой, поэтому придется наслаждаться музыкой отсюда, – сетует Винсент, когда я приземляюсь на барный стул рядом с ним.
Последний раз я была в «Бирланд Джаз клубе» лет пять назад, и хотя мне не запрещалось посещать это место и бывать здесь в любое удобное время, случай так и не представился. Винсент единственный в моем окружении, кто по-настоящему любит джазовую музыку и одинаково фанатеет как от Чарли Паркера, так и от Альберта Эйлера.
– Зато сможем поговорить, не пытаясь перекричать тромбониста, он сегодня в ударе.
Я смотрю в сторону сцены, на которой выступает духовой оркестр. Они играют какую-то знакомую мелодию, но в своей аранжировке, где сольная партия отдана тромбону. Те посетители заведения, кому удалось получить места рядом со сценой, качаются из стороны в сторону, прощелкивая пальцами музыкальный ритм.
– Ты будешь джин с тоником, как всегда? – оглушает меня Винсент, нависая над ухом.
Джин с тоником – еще один утраченный фрагмент прошлого. Теперь я не позволяю себе ничего крепче вина, но в компании с Винсентом мне хочется снова ощутить во рту вкус навсегда утраченной жизни.
Я коротко киваю, и уже через пару секунд бармен ставит перед нами знакомый до кома в горле заказ: односолодовый виски для Винсента и джин с тоником для меня.
– С прошедшим, – говорит Винсент, протягивая мне длинную узкую коробочку, завязанную красной лентой. Аккуратно разрываю упаковку, и тут же получаю подтверждение своей смелой догадке. – Я хочу, чтобы ты всегда оставалась на связи, даже если твой мобильный будет валяться где-то на дне сумочки.
Я понимаю смысл, который он вложил в эту покупку, а потому для меня это что-то большее, нежели просто смарт-часы. Я чувствую, как картинка перед глазами начинает дрожать, а потому крепко обнимаю его, незаметно смахивая подступившие слезы.
– Спасибо, – почти кричу ему в ухо я, желая точно быть услышанной.
– Как отдохнула? – спрашивает Винсент, помогая застегнуть ремешок на моем запястье. – Пятнадцатого у моих пацанов будет день рождения, они будут счастливы, если ты придешь.
– Буду рада. Я ведь им столько подарков задолжала.
– Ох, иногда мне кажется, что я живу в отделе детских игрушек, а ведь их скоро будет трое.
– Это здорово. Я очень рада за тебя.
Винсент смущенно улыбается, отводя взгляд в сторону сцены. Я поворачиваюсь вслед за ним, ожидая увидеть какое-то шоу, которое часто устраивают музыканты, желая зажечь публику и сорвать их с мест, но вижу все ту же статичную картину, разве только теперь солирует саксофонист, и, кажется, он играет известный стандарт Луи Армстронга «Дикий человек-блюз», хотя, возможно, я и ошибаюсь.
– А как у тебя дела? С кем-то встречаешься? – спрашивает Винсент, снова глядя на меня.
– Неожиданно. – Раньше мы с ним были близки, но даже в прежние времена он не позволял себе быть таким любопытным.
Делаю глоток из своего бокала, и он тут же обжигает мне горло. Кашляю в кулак, выдавливая:
– Тебя мама подослала?
– Если она и будет кого-то к тебе подсылать, то это будет Ник, но не я. – Винсент улыбается, и я с облегчением выдыхаю, улыбаясь в ответ. – Просто мы потеряли почти пять лет жизни.
– Интересная формулировка, – тяну я, невольно вспоминая, как это было.
