– А что еще мне оставалось? Я ведь не поверил Джейку, он тот еще говнюк, всегда пытается всех столкнуть лбами, но тут он оказался прав. Я поехал в тот же вечер к Полу, чтобы поговорить. Он обещал мне, что по приезде договорится о том, чтобы мы, как в старые добрые времена, выходили на сцену вместе. У нас даже название было придумано – «Возвращение к началу». Он писал музыку, и я тоже. Я ведь тоже пишу, и пишу давно, но ни разу так и не показал ее никому. Он обещал. Я жил этой мечтой несколько месяцев, я готовился день и ночь. И все зря! Он передумал! Да кого это волнует? Я просил его подумать еще, просил не отступать и осуществить задуманное, и что в ответ? Он посмеялся! Да, этот гаденыш, собачье отродье, посмеялся надо мной! Он назвал меня бездарным, сказал, что ни за что на свете не выйдет вместе со мной на одну сцену, потому что это позор. Позор? Да что он о себе возомнил, ублюдок?!
– И поэтому вы решили его убить?
– Это было гениальное решение. Он так любил этого пса, носился с ним почти так же, как и я когда-то носился с ним. Видите, какая параллель?
– Урод! – ругается Кевин. – Столько лет работаю детективом, но до сих пор противно слушать эти ничтожные оправдания и мотивы.
– Да, задетое самолюбие – не лучший советчик.
– Хочешь остаться и дослушать его?
– Нет, пожалуй, с меня хватит.
После того как на запястьях Эдварда Морриса сомкнулись наручники и ему было предъявлено обвинение, я почувствовала странные, противоречивые чувства. С одной стороны, у меня были все причины для радости и гордости, ведь я смогла распутать такое сложное дело, но, с другой стороны, внутри меня снова образовалась щемящая пустота. Я будто вновь оказалась наедине со своими демонами.
Кевин настаивал на том, чтобы я переехала, но я не сделала этого пять лет назад, не сделаю и теперь. Я не буду прятаться, не буду показывать свой страх. Да, в этот раз он снова застал меня врасплох, но это больше не повторится. Особенно теперь, когда я точно знаю: он где-то рядом, и он так же, как и я, ждет нашей новой встречи.
Вчера я вернулась в свою квартиру, а сегодня кабинет медиума Джены вновь открыл свои двери.
Сидя в своем кресле в ожидании миссис Фишер, она, как всегда, опаздывает, я смотрю по сторонам и, словно мантру, прокручиваю в голове одну лишь только фразу: «Ты больше не разрушишь мою жизнь!», когда мой внутренний речитатив нарушает трель мобильного телефона, который я не успела переключить на беззвучный режим.
На экране высвечивается молодое беззаботное лицо Винсента образца 2013 года. Подношу телефон к уху и чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке. Я так давно не слышала его голос по телефону, что у меня перехватывает дыхание от такого простого и банального:
– Привет, не отвлекаю?
– Все отлично, – с заминкой отвечаю я.
– Какие у тебя планы на вечер? Может быть, сходим, как в старые добрые времена, и пропустим по стаканчику?
– С удовольствием, – не раздумывая, соглашаюсь я и тут же ощущаю внезапно вернувшееся чувство тревоги, сосущее изнутри. – Что-то случилось?
– Да, у меня появился свободный вечер, который я хочу и могу провести в компании сестренки!
Прикрываю глаза, расслабленно откидываясь на спинку своего кресла.
Он обещает прислать мне адрес чуть позже, когда в соседней комнате раздается робкий стук.
На миссис Фишер это не похоже, а потому я покидаю свой внутренний кабинет ровно в тот момент, когда в дверь моей студии входит Эмили Стивенс.
С момента нашей последней встречи точно прошла целая вечность, во всяком случае, теперь передо мной стоит словно совсем другой человек: худая, осунувшаяся молодая женщина с волосами, собранными в тугую косу.
Я знала, что она придет, у нас осталось незавершенное дело, но все же оказалась неготовой к этой встречи, а потому растерянно смотрю на нее, не зная, что сказать. Да и она не торопится нарушать молчание, задумчиво осматриваясь, точно оказалась в этих стенах впервые.
– Я снова без записи, но была рядом и не могла не зайти, – наконец говорит она, встречаясь со мной взглядом. – Вы были единственной, кто мне поверил. Не знаю, как так получилось, но мне кажется, если бы я не позвонила вам тогда, не пришла сюда, ничего бы не было… все бы продолжали считать смерть Пола случайностью… но я рада, что все открылось.
– Я просто проводник, вы все сделали сами.
– Проводник… а я могу еще раз поговорить с Полом?
– Его больше рядом нет. Он наконец обрел покой. Я бы вам посоветовала больше не тревожить духов. С вас довольно.
– Прозвучит, наверное, дико, но мне хотелось показать ему нашу дочь. Она еще совсем кроха, но у нее его глаза.
– Ему не нужен проводник, чтобы быть рядом с вами и наблюдать за тем, как растет ваша дочь. Вы будете чувствовать его поддержку и заботу, как это случалось и прежде.
Эмили кусает губу, обращая свой взгляд к потолку, тяжело моргая. Я даю ей время справиться с эмоциями.
– Его мать звонила мне вчера… мы около часа с ней проговорили… сказала, что они ни о чем не догадывались… не знали, что я существую… Она пригласила меня к ним домой…
