– Благодарю. Вероятно, – сказал Натуш, – я оказался для них удобной находкой – сообща они сумели сделать так, что подозрение упало на меня. Особенно ловко повёл себя Бард. Я должен извиниться перед вами, но, когда он так нагло солгал, что не видел меня – а мы с ним столкнулись на трапе, – во мне и в самом деле пробудился дикарь. – Он повернулся к Трой:
– Я рад, что вас при этом не было.
Аллейн вспомнил в бешенстве взметнувшиеся руки, словно вырезанные из чёрного дерева, вспомнил яростное лицо Натуша и подумал, что и в этот момент Трой увидела бы его как-то по-своему. Будто почувствовав мысли мужа.
Трой повернулась к доктору.
– Если вам это неприятно, скажите сразу, но когда-нибудь, когда у вас будет свободное время, вы не согласитесь мне позировать?
– Всмотритесь в меня хорошенько, – сказал он ошеломлённо, – и вы, может быть, заметите, что я краснею.
После обеда они прошли к гаражу, где Натуш оставил свою машину. Следствие было закончено, и он возвращался в Ливерпуль. Не сговариваясь, они больше не затрагивали наболевшую тему.
Ночь была душная, где-то громыхал гром, но туман рассеялся. Они дошли до Причального переулка и посмотрели на реку. «Зодиак» стоял на причале, и за иллюминаторами гостеприимно светились вишнёвые занавески.
Справа была контора компании увеселительных речных прогулок. Трой заметила в окне белую карточку и подошла поближе.
– Они забыли снять объявление, – сказала она. Аллейн и Натуш прочли:
«НА ТЕПЛОХОДЕ „ЗОДИАК“ ОСВОБОДИЛАСЬ
ОДНОМЕСТНАЯ КАЮТА. ОТПЛЫТИЕ СЕГОДНЯ. ЗА
СПРАВКАМИ ОБРАЩАТЬСЯ СЮДА».
ВОКРУГ ОДНИ ВРАГИ
Глава 1
Утро только занималось, и движение на скоростном шоссе Сепульведа еще не было оживленным. Спустившись к перевалу, я увидел, как по ту сторону долины за двумя утесами, покрытыми голубоватой дымкой, всходило солнце. В течение одной-двух минут, прежде чем по-настоящему рассвело, все вдруг стало свежим и первозданным, внушающим благоговение, словно в день сотворения мира.
Свернув с шоссе у Парка Канога, я затормозил у кафе для автомобилистов и заказал себе в машину дежурный завтрак за девяносто девять центов. Перекусив, я поехал вверх по шоссе к дому Себастьянов в Вудлэнд-Хиллз.
Кит Себастьян по телефону подробно объяснил мне, как отыскать их дом. Это было современное угловатое здание, одно крыло которого выступало над склоном.
Склон плавно спускался вниз, переходя в площадку для гольфа, покрытую зеленой травой, появившейся после первого зимнего дождика.
Из дома в одной рубашке вышел Кит Себастьян. Он оказался красивым мужчиной лет сорока с густо вьющейся каштановой шевелюрой, серебрившейся на висках. Он еще не успел побриться, и проступающая щетина создавала впечатление, что нижняя часть лица выпачкана в грязи.
– Очень любезно с вашей стороны, что приехали сразу, – сказал он, когда я представился. – Понимаю, что время настолько раннее. .
– Вы же его не специально выбирали, так что не беспокойтесь. Как я понимаю, она еще не вернулась.
– Нет. После звонка вам я обнаружил, что пропало кое-что еще: охотничье ружье и коробка патронов.
– Думаете, ваша дочь взяла?
– Боюсь, что да. Шкаф не взломан, а где оно лежит, больше никто не знает. Кроме жены, разумеется.
Словно откликнувшись на упоминание о себе, в открытой двери появилась миссис Себастьян. Это была темноволосая, худощавая, красивая какой-то особой утомленной красотой женщина. На ее губах была свежая помада, и одета она была в свежее полотняное желтое платье.
– Заходите в дом, – предложила она нам обоим. – Сегодня прохладно.
Ее начало знобить, и, зябко поведя плечами, она крепко обхватила их руками. Дрожь, однако, не унялась, ее продолжало всю трясти.
– Познакомься, это мистер Лью Арчер, – представил меня Себастьян. – Тот самый частный детектив, которому я звонил. – Он говорил так, словно представлял меня в знак своего примирения с нею.
– Я поняла, кто это, – раздраженно ответила она. –
Проходите же, я как раз сварила кофе.
Сидя между ними за кухонным столом, я потягивал ароматный горьковатый напиток из тонкостенной чашечки. Вокруг дома было очень чисто и пустынно. Струящийся в окно свет придавал царящей здесь атмосфере некую безжалостно-жестокую отчетливость.
– Умеет ли Александра стрелять из ружья? – спросил я у них.
– А чего там уметь? – угрюмо сказал Себастьян. – Всего и надо-то на спуск нажать.
– Вообще-то Сэнди метко стреляет, – вставила его жена. – Хэккеты брали ее с собой на перепелиную охоту в этом году. И часто – вопреки моему желанию.
– Нашла что сказать, – заметил Себастьян. – Наверняка это было для нее небесполезно.
– Да она терпеть этого не могла. Так и писала в дневнике. Терпеть не могла убивать живые существа.
– Это у нее пройдет. Зато я знаю, что мистеру и миссис
Хэккет охота доставляла удовольствие.
– Ну вот, опять он за свое. Что, снова начнем?
Однако прежде чем они начали, я спросил:
– Какие еще мистер и миссис Хэккет, черт бы их побрал?
Взгляд, который Себастьян бросил на меня, выдавал его
– это была смесь негодования и покровительственности.
