– У вас она единственный ребенок?
– Совершенно верно. Сына у нас нет.
– Можно мне обыскать ее комнату?
Миссис Себастьян явно колебалась.
– А что вы думаете там найти? Свидетельства трансвестизма9? Наркотики? – Она все еще пыталась сохранить язвительно-насмешливую интонацию, однако я воспринимал ее вопросы вполне буквально. В комнатах молодых людей мне доводилось обнаруживать и гораздо более неожиданные предметы.
Комната Сэнди была залита солнечным светом и на-
9 Трансвестизм – стремление носить одежду противоположного пола (здесь и далее прим. пер.).
поена свежим сладким ароматом. Я обнаружил в ней многое из того, что и должно находиться в спальне невинной серьезной старшеклассницы. Множество свитеров, юбок, книг, как учебников, так и несколько хороших романов, например, «Ураган над Ямайкой». Целый набор мягких игрушек – плюшевых животных. Памятные вымпелы колледжей, в основном университетов Новой Англии.
Гофрированная розовая косметичка, содержимое которой было вынуто и разложено на ней правильными геометрическими фигурами. На стене в серебряной рамке висела фотография какой-то улыбающейся девушки.
– Кто это?
– Лучшая подруга Сэнди, Хэйди Генслер.
– Мне бы хотелось поговорить с нею.
Миссис Себастьян опять как-то нерешительно задумалась. Эти ее состояния нерешительности были кратковременными, но напряженными и, пожалуй, чересчур серьезными, словно она наперед рассчитывала ходы в крупной игре.
– Генслеры ничего не знают об этом, – сказала она.
– Вы не можете вести поиски дочери и одновременно держать это в тайне. Генслеры ваши друзья?
– Просто соседи. Вот девочки, те дружат по-настоящему. – Внезапно она приняла решение. – Я попрошу Хэйди зайти к нам перед школой.
– А почему не сейчас?
Она вышла из комнаты. Я быстро просмотрел возможные потайные места – под розоватым овальным ковриком из овчины, под матрацем, на верхней полке в нише и под стопками белья в шкафу. Протряхнул несколько книг.
Из «Португальских сонетов» вылетел листок. Я поднял его с коврика. Это была половина тетрадного листа в линейку, на котором черными чернилами было каллиграфически выведено:
Стоя в дверях, миссис Себастьян пристально наблюдала за мной.
– Как я погляжу, вы стараетесь вовсю, мистер Арчер.
Что там такое?
– Стишок. По-моему, его сочинил Дэви.
Она выхватила у меня листок и пробежала его глазами.
– По-моему, полная бессмыслица.
– А по-моему – нет. – Я в свою очередь выхватил листок у нее и спрятал его в бумажник. – Хэйди придет?
– Да, немного погодя. Она завтракает.
– Хорошо. Какие-нибудь письма от Дэви у вас есть?
– Нет, разумеется.
– Мне пришло в голову, что он, возможно, писал Сэнди.
Хотел бы я знать, не его ли рукой написано стихотворение.
– Не имею ни малейшего представления.
– Готов спорить, что – его. У вас есть фото Дэви?
– Откуда у меня может быть его фото?
– Из того же самого места, откуда вы извлекли дневник дочери.
– Вряд ли вам нужно постоянно попрекать меня этим.
– И не думаю попрекать. Просто хочется почитать его.
Это могло бы здорово помочь.
Она в очередной раз погрузилась в состояние нерешительной задумчивости, вперив взор в невидимую точку у меня над головой.
– Где находится дневник, миссис Себастьян?
– Его больше не существует, – размеренно проговорила она, тщательно подбирая слова. – Я уничтожила его.
Что она лжет, я понял сразу и даже не попытался скрыть этого.
– И как же именно?
– Сжевала и проглотила, если вас так интересует. А
сейчас прошу меня извинить. Ужасно разболелась голова.
Она подождала, пока я выйду из комнаты, после чего закрыла дверь и заперла ее. Накладной замок был новым.
– Чья мысль поставить замок?
– Вообще-то самой Сэнди. В последние месяцы она стремилась к большей уединенности. К большей, чем ей предоставлялась.
Она прошла в другую спальню, затворив за собой дверь. Себастьяна я обнаружил в кухне, где он пил кофе.
Он уже побрился, умылся, причесал свои вьющиеся каштановые волосы, повязал галстук, надел пиджак, а в глазах у него засветился проблеск надежды.
– Хотите еще кофе?
– Нет, спасибо, – я сел рядом, достав из кармана черную записную книжечку. – Вы можете описать, как выглядит
Дави?
– По-моему, как самый отъявленный молодой негодяй.
– Негодяи тоже бывают всевозможных очертаний и форм. Какого он роста, примерно?
– Приблизительно – моего. В обуви – я шесть футов10.
– Вес?
– На вид крупный, может, фунтов двести11.
– Атлетического сложения?
– Пожалуй, да. – В голосе его послышались вызывающие нотки. – Но я бы с ним справился.
– Ничуть не сомневаюсь. Опишите его внешность.
– На вид не особенно отталкивающий. И еще такой характерный угрюмый взгляд, как у всех у них.
– До или после того, как вы пригрозили застрелить его?
Себастьян привстал.
– Послушайте, если вы настроены против меня, за что тогда мы вам платим?
– За это, – ответил я, – и еще за массу таких же утомительных вопросов. Разве это моя мысль – проводить время в столь приятной обстановке?
