— Ты здесь всего два дня, а я уже неделю тут торчу и умираю с голоду, — возмутился парень, при этом его голос звучал так, будто у него действительно был чем-то набит рот.
В то же время дичь, творящаяся вокруг, и не думала прекращаться: не успел никто ответить этому типу, как что-то невидимое неожиданно вынесло дверной косяк вместе с куском стены, а затем располовинило беспринципного парня. Его нижняя часть тела так и осталась стоять, тогда как торс повалился на землю, орошая всё кровью. Синеволосая громко завизжала, пятясь назад, а ей вторил визг енота, который мигнул в пространстве и попросту исчез из помещения. Леопольд и девушка по имени Хвоя присутствие духа не потеряли и бросились со своим импровизированным оружием на невидимого для Зефира врага.
Завязалась самая необычная битва, которую когда-либо видел командир: два человека скакали вокруг пустого места, уворачивались, как будто кривляясь, и лупили своим «оружием» в пустоту. Вот только всё это были не шутки, а опасность для Леопольда была абсолютно реальной, подтверждением чему служили две части рыжего парня на полу. Поэтому Зефир попытался им помочь, выбрав момент и ударив мечом в место, где предположительно должен был стоять монстр. Но, как и с людьми, ничего сделать невидимой твари он просто не смог.
Оружие беспрепятственно прошло сквозь воздух, а чудовище внезапно переключилось с парочки дающих ему отпор людей на всеми позабытую синеволосую и мгновенно расправилось с всё ещё находящейся в ступоре девчонкой, проткнув её чем-то. Для Зефира это всё выглядело так, словно у неё из ниоткуда появилась огромная дыра в груди. При этом юноша отчётливо расслышал произнесённую чудовищем фразу: «Тит-с-с-с-с». Сказана она была каким-то шипящим и нечеловеческим голосом, однако, услышав её, командир сразу же подумал о бюсте.
Именно в тот миг в голове Зефира всё встало на свои места, и он со всей возможной скоростью, на которую был способен, помчался на улицу. Выбежав на площадь, молодой человек приблизился к статуе и врезал ей пощёчину.
К удивлению, бюст выдержал, а с щеки этого Титуса Бесстрашного, куда пришёлся удар, посыпалась крошка и откололись небольшие куски камня. Меж тем время утекало сквозь пальцы, и, размахнувшись ещё раз, Зефир усилил свою ладонь умением и вновь зарядил мощнейшую пощёчину. Новый удар наконец-то показал свою действенность, а каменная голова раскололась, словно тыква, разлетевшись во все стороны сотней черепков.
Вот только была одна проблема — ничего не произошло, а из дома продолжали доноситься глухие звуки идущей там битвы!
Иными словами, когда командира осенило, что виновата во всём статуя, которую рассматривали Леопольд и Брут и к которой он сам не подходил, то действовал юноша по наитию и был уверен, что уничтожение бюста поможет разрешить эту ненормальную ситуацию. У Зефира даже мысли о провале не возникло.
— Дерьмо! — командир перевёл бешеный взгляд покрасневших глаз на остатки плеч сраного Титуса, а потом на табличку на постаменте, и, не придумав ничего лучше, начал лупить ладонью по скульптуре, разбивая её вдребезги окончательно.
Делал он это, скорее, от безысходности и злости, чем действительно надеялся на какой-то положительный исход. Но тем не менее результат всё же был. Стоило предмету перед ним окончательно превратиться в груду камней, как посёлок, в котором отряд провёл несколько дней, попросту исчез!
Пропали дома, хозяйственные постройки и даже обломки строений. Исчезло вообще всё, кроме осколков статуи, как будто здесь и не было никогда поселения, оставив после себя только огромную лысую проплешину, на которой были навалены тысячи или даже десятки тысяч пожелтевших костей, хорошо заметные в ярком свете Эрны.
Молодой человек стоял столбом и поражённо хлопал ресницами, абсолютно точно не ожидая таких кардинальных преображений местности вокруг, пока сбоку не раздался радостный крик:
— Зефир!
Обернувшись, командир увидел Леопольда, машущего ему рукой. Он стоял рядом с телами рыжего и синеволосой, а недалеко от друга удивленно озиралась по сторонам Хвоя. Оба были в крови, но на первый взгляд никаких критичных повреждений у парня и девушки не было.
Брут обнаружился в метрах двадцати от них, замерший с круглыми, как блюдца, глазами. Скорее всего, енот где-то основательно заныкался, а когда укрытие внезапно испарилось, крайне изумился, что сейчас и демонстрировал.
— Не ранен? — Зефир направился к чернявому прямо по мрачному «ковру» из костей.
— Мелочи, — отмахнулся тот и спросил, — ты в курсе что произошло? И куда делся этот монстр?
