– Нет, нет, я их люблю! – отвечает Талия, а затем вздыхает и встречает мой взгляд. – Я не могу их иметь. Я всегда хотела детей, но мне сказали, что у меня их никогда не будет.
– О, Талли. – Я притягиваю ее ближе, обнимаю и целую в макушку. Она плачет у меня на груди, в ее голосе звучит такая боль, что мое сердце разрывается на куски. Когда она немного успокаивается, я отстраняюсь и вытираю ей лицо, прежде чем встретиться с ней взглядом. – Мне очень жаль, правда, но то, что ты не можешь иметь их биологически, не означает, что ты не можешь их иметь, если не хочешь. Есть и другие способы…
– Я знаю это, – шепчет она.
– Все дети общие, несмотря, кто их родил. Мы, как одна большая семья, – объясняю я, – но ты была бы невероятной частью этой семьи. – Теперь я вижу, как она заботится о детях... но что, если это причинит боль? – Хочешь, я попрошу их перестать заставлять тебя читать им?
– Нет! Пожалуйста, не надо.
Я чувствую боль, поэтому притягиваю ее ближе.
– Я никогда ни в чем тебе не откажу, мне просто не нравится видеть, как тебе больно. Но, Талли, ты думаешь, что если не можешь иметь детей — это делает тебя ущербной. Это не так. Ты все еще Талия. Ты все еще женщина. Невероятно смелая, умная, веселая, добрая, а иногда и упрямая женщина.
– Катон. – Она пытается остановить меня, но я заставляю ее посмотреть на меня.
– Это ничего не меняет, – обещаю я, и это не так. Да, я хочу детей, и мысль о том, что Талия будет носить моих детей, – это блаженство, но я также собственник, ревнивец и не хотел бы делить ее внимание. Я просто ненавижу такую боль, которую не могу унять. С детьми или без, она все равно Талия.
Она – моя суженая, моя вторая половинка, и я хотел бы дать ей все, что она хочет.
Даже если она не будет моей.
– Правильный мужчина не только поймет, но и полюбит тебя, – говорю я ей, хотя слова словно бритва.
– Думаешь? Я никогда не рассказывала об этом партнеру. Слишком боялась, потому что, даже если они говорят вначале все хорошо, в конце концов они хотят семью, идеальную семью и жену, а я не могу дать подобное.
– Тогда они, глупцы, – рычу я в ответ. – Нет ничего более удивительного и ценного, чем ты и твоя способность любить. Независимо от наличия детей, вы были бы самыми счастливыми людьми на этой планете. Дети - это прекрасно, они воплощают надежду на будущее. Однако существует множество иных путей быть отцом или матерью, или даже просто не стать ими. Это совершенно приемлемо и не влияет на то, кто ты есть. Ты - ученый, Талия, и невероятная женщина. У меня нет сомнений, что приложив усилия, ты найдешь смысл жизни, который превратит тебя в крайне счастливого человека, и в этом ты заслуживаешь самого лучшего.
– А как насчет тебя? – спрашивает она, ища меня взглядом.
– А что насчет меня? – спрашиваю я, недоумевая.
– Разве ты не заслуживаешь счастья? Я вижу тебя, окруженного, но все еще одинокого. Счастлив ли ты, Катон?
Я сглатываю, когда сердце замирает от правды - правды, которую этот маленький человечек видит в самом сердце.
– Сейчас, когда ты в моих объятиях, - да, – честно признаюсь я, и яркая улыбка, которую Талия дарит мне, оправдывает все это, когда я наклоняюсь к ней. – А теперь спи, и я защищу тебя от кошмаров. Ничто и никогда не причинит тебе вреда, пока я рядом, Талли.
– А когда тебя не будет рядом? – шепчет Талия, закрывая глаза и прижимаясь ко мне.
– Об этом не хочется думать, – тихо признаю я, целуя ее в макушку и закрывая глаза, пытаясь представить свою жизнь до нее. Она права…моя жизнь была одинокой и нереализованной. Талия вернула в нее смысл и краски. Принесла солнце, так как же я смогу вернуться к одинокой жизни в темноте, тоскуя по паре, которую никогда не смогу удержать?
ГЛАВА 21
На следующее утро я наблюдаю за Катоном. Сегодня он изменился, стал более сдержанным и холодным по отношению ко мне. Он по-прежнему приносит еду, следит, чтобы я пила, и отвечает на мои вопросы, но между нами какая-то дистанция, от которой у меня щемит на сердце. Потирая грудь, я снова перевожу взгляд на него, размышляя, не напугала ли я вчера Катона своими слезами и признаниями. Но он не похож на человека, который сторонится сложных вещей, так почему же он отстраняется от меня?
Я скучаю по его взгляду и рукам.
Я скучаю по нему, и он здесь.
– Ты что-нибудь слышал об Арии? – спрашиваю я, и Катон напрягается и качает головой. Я хмурюсь от его реакции и снова сосредотачиваюсь на исследовании. Прикусив губу, я вспоминаю, как он целовал меня вчера, как будто не мог насытиться, и как он обнимал прошлой ночью, защищая от моих снов. Он также утешал меня из-за неуверенности и, кажется, не беспокоился о моем самобичевании.
Я должна иметь детей. Я женщина - это биологическое.
Или это то, что нам вдалбливают с раннего возраста.
Наша ценность измеряется только нашей маткой.
