– Почему она ревновала? – с горечью спрашиваю я. – О, я не знаю, потому что ты чертовски силен, настолько сексуален, что это причиняет боль, умен… – Я глотаю слова и вздыхаю. – Она ревновала, она хочет тебя. Не обращай на меня внимание. Действуй. — Я машу рукой.
Внезапно Катон берет меня за подбородок когтистой рукой и мягко поворачивает лицом к себе.
– Ты ревнуешь, – бормочет он, словно в шоке.
– Не нужно так кричать, – бормочу я, отдергивая подбородок, прежде чем вздохнуть. — Я просто... Я понимаю, ладно? Тебе нужно быть с кем-то из своих. – Катон позволяет мне говорить, а когда я смотрю на него, он широко ухмыляется, и я сужаю глаза. – Что?
– Ты очаровательна, – пробормотал Катон и поцеловал меня в щеку. Я пытаюсь отстраниться, но он крепко прижимает меня к себе, обхватывая за шею, чтобы не отпускать. – Я ни с кем здесь не был, и единственная, кого я хочу, это ты, так что не ревнуй. Каким бы милым и самодовольным я ни был, не хочу, чтобы ты расстраивалась.
– Да, но у тебя здесь полно женщин на любой вкус. Я даже не задумывалась об этом. О боже, неужели я подружилась с одной из твоих бывших?
Он снова смеется, а я скрещиваю руки, злясь на то, что он смеется надо мной.
– Талли, – начинает он, но я игнорирую его. – Талия, посмотри на меня, – приказывает Катон, и я отвечаю, смягчаясь, когда он протягивает руку и проводит по моей щеке. – Ты не подружилась с бывшей...
– Ты не знаешь...
– Знаю, потому что я никогда ни с кем не был, – признается он без стыда, и мой рот приоткрывается, когда я смотрю на него.
– Что? Ты девственник? – шепчу я. – Монстр-девственник. – Я смеюсь, а он ухмыляется. – О боже, так и есть!
– Да, и горжусь этим. – Катон пожимает плечами. – Так что не ревнуй, пожалуйста.
– Но почему? Поверь мне, любая женщина умоляла бы быть с тобой. Человек или монстр, – говорю я, и он с ухмылкой смотрит на меня, а потом пожимает плечами.
– Я надеялся, что однажды найду свою половинку, а когда найду, не хотел, чтобы она расстраивалась или ревновала меня к прошлому. Это было бы несправедливо. Многие монстры с радостью ложатся с кем угодно, пока не найдут свою пару. Мы очень свободные люди, и секс - это инстинкт, потребность, но я был счастлив ждать ее. Для меня секс - это нечто большее, чем просто удовлетворение инстинкта. Он нужен для любви. Это навсегда.
Вау. Я просто смотрю в шоке и еще с какой-то болью. Катон ждет свою вторую половинку. Его идеальная пара где-то рядом. Полагаю, это похоже на брак, но для него это инстинкт, как у животных. Он ждет, чтобы отдаться ей, а я целую и прикасаюсь к нему. Это больно, очень больно, и я внезапно ревную Катона к женщине, которая, возможно, даже не существует или о которой он даже не знает.
– Понятно. – Я отворачиваюсь, потягивая свой напиток. Я чувствую, что Катон хмурится, поэтому успокаиваю его. – Это удивительный ход мыслей. Ей очень повезло.
– Нет, это мне повезло, – бормочет Катон, притягивая меня ближе, но его объятия больше не кажутся мне убежищем, потому что я чувствую себя виноватой за то, что украла его прикосновения, его время, у его спутницы - женщины, которую я уже ненавижу, потому что у нее будет Катон, а я хочу его.
Я хочу, чтобы он был моим, но он никогда им не станет.
ГЛАВА 26
С Талией что-то не так, но я не знаю что. Я все время спрашиваю, а она просто говорит, что устала. Так ли это? Я пытаюсь увести ее обратно, чтобы она отдохнула, но Талия хочет остаться. Она разговаривает с моими людьми, пьет и даже танцует со мной и несколькими моими людьми, но что-то не дает ей покоя, и мне неприятно, что она скрывает это от меня.
Я не буду торопиться, зная, что, в конце концов, она поделится, когда разберется с этим, как и я. А пока я крепче прижимаю ее к себе и качаюсь под успокаивающий вокал нашего лучшего певца Райнера.
После танцев я позволяю Талии вести меня по вагонам метро, чтобы она могла все видеть. У прилавков с одеждой она перебирает вешалки, ее рука колеблется над облегающими кожаными штанами со шнуровкой сзади и несколькими другими вещами. Незаметно я киваю продавцу, а когда Талия отворачивается, плачу за них и прошу доставить.
Я вижу, что она начинает уставать, поэтому беру ее за руку, прощаюсь со всеми и веду обратно в город. Оказавшись там, Талия делает глубокий вдох.
– Мы можем вернуться пешком, а не бегом? – Эти слова - единственные, которые она произнесла за последнее время, и я киваю, готовый отдать ей все, если это заставит ее снова улыбнуться.
Завтра мне придется иметь дело с предстоящей войной, поэтому сегодня я просто хочу провести время с ней. Не позволяя ей дуться, я беру ее за руку и иду с ней, указывая на свои любимые архитектурные памятники и места. Я рассказываю Талии истории, и в конце концов она смягчается, улыбается и даже смеется, а я чувствую, что одержал великую победу.
