– И я не собираюсь, – заявляю я. – То, что они делали, неправильно. Это плохо. Никто не должен играть в бога.
– Я не знаю, могу ли я доверять тебе, – говорит монстр и придвигается ближе. Страх расцветает во мне, когда вижу противоречивые эмоции в его глазах.
– Тебе придется, – смело говорю я ему, – потому что я никуда не уйду.
– Не причиняй ему вреда, – умоляет он, и я вижу отчаяние в его глазах. – Он - все, что у меня осталось, пожалуйста, не забирай его у меня.
– Я бы никогда не причинила ему вреда. Это последнее, что я хотела бы сделать, – уверяю брата Катона, вздыхая от уязвимости в его глазах. Легко бояться его, ненавидеть, но гораздо сложнее делать это, когда вижу правду.
Он просто беспокоится за своего брата и свой народ.
– Я не такая, как они. Я знаю, что ты не веришь в это, но я хочу помочь. Правда, хочу. То, что люди сделали с тобой… – Я качаю головой, когда он вздрагивает. – Я не могу искупить свою вину, но я буду стараться. Каждый день я буду стараться все исправить, потому что вы все заслуживаете будущего. Вы заслуживаете безопасности и счастья, а Катон - прежде всего. Я не могу причинить ему вреда больше, чем себе.
Он внимательно смотрит на меня.
– Ты любишь его.
Я вздрагиваю от его слов. Неужели он прав? Я не успеваю ответить, потому что в комнату вбегает Катон и улыбается, когда видит меня, но его взгляд угасает, когда он переводит его на брата. Рычание, которое Катон издает, разрывает мне сердце, когда Катон прыгает между нами, и боль, которую я вижу в глазах его брата, слишком сильна.
Положив руку на спину Катона, я делаю шаг в его сторону.
– Ш-ш-ш, он не желает зла. Он пришел поговорить со мной, а не угрожать или причинять мне боль. Он просто хочет понять. – Я смотрю на Катона. – Он твой брат, Катон. Он совершил ошибку, которую я не стану на него возлагать. Я не виню его за то, что он ненавидит меня или беспокоится о моем присутствии, и ты тоже не должен.
– Он угрожал тебе, – рычит Катон, сжимая кулаки.
– Да, он угрожал, и я это уважаю. Он сделал это, потому что любит тебя, так что поцелуйтесь и помиритесь, мальчики. – Я хмыкаю. – У нас есть дела поважнее, чем ваш конкурс по измерению члена.
Катон смотрит на меня с недоумением.
– Зачем нам измерять наши члены? Мой явно больше.
– Мужчины. – Я застонала. – Похоже, даже монстры не отличаются от людей.
Его брат возмущенно фыркает.
– А мой - впечатляющий.
– Не сомневаюсь, что у вас обоих очень красивые члены, – терпеливо предлагаю я, – но сейчас нам нужно заняться делом. Акуджи не против нашего присутствия?
Катон кивает и смотрит на меня сверху вниз.
– Я также сказал ему, что у тебя есть что им показать, поскольку ты близка к прорыву, поэтому один из его людей будет прикрывать нам спины.
– Правда? – спрашивает его брат, и я вижу в его глазах надежду.
– Да, если ты позволишь мне работать, – ворчу я, заставляя Катона усмехнуться. Его брат улыбается и смотрит Катону в глаза.
– Она похожа на тебя, когда мы были юнцами, – замечает он, опуская голову. – Прости, что угрожал человеку. Я просто беспокоился за тебя и наш народ, но мне не следовало позволять своим предрассудкам и гневу брать верх. Если человек Талия может забыть об этом и помогать нам, то и я смогу.
– Видишь? Командная работа! – Я аплодирую.
Его брат вздыхает и опускается на колени.
– Чтобы загладить свою вину, я предлагаю права на уважение.
– Брат. – Катон вздыхает, но вид у него решительный, зубы стиснуты.
– Это самое малое, что я могу сделать. Я прошу тебя принять это не только как моего брата, но и как нашего лидера. – Он откидывает голову назад, оставляя грудь и шею уязвимыми.
– Права на уважение? – шепчу я.
– Это наш способ показать свое уважение к другому и искупить вину, сделав себя слабым, – пробормотал Катон, наблюдая за братом. – Это наш путь.
Хорошо...
Я наблюдаю, как Катон расправляет плечи и, кажется, становится еще больше, а его хвост беспокойно бьется за спиной, приближаясь к брату.
– Уверен? – спрашивает Катон.
– Я отдаю свою жизнь тебе. Она в твоих руках. Я прошу прощения, – говорит его брат заученными словами. – Я предлагаю тебе свою верность и свою жизнь, брат, – добавляет он, и Катон вздрагивает, а затем застывает у меня на глазах. Он оглядывается на меня, его лицо не читается, и я не знаю, что он видит в моем взгляде, но он снова смотрит на своего брата... и наносит удар.
Он вонзает клыки в шею брата, тот хрипит, но не отступает.
Я с ужасом наблюдаю за происходящим, пока не понимаю, что это значит. Катон может убить его, может покалечить или сильно ранить, а он должен довериться своему другу, своему брату. Я не сомневаюсь, что Катон этого не сделает, но жестокость его нападения потрясает меня. Иногда я забываю, на что способен Катон.
Сейчас он напоминает мне об этом, и он это знает.
Он отпускает горло брата, но не убивает его. Это предупреждение, понимаю я. Наказание.
