- Для чего здоров, а для чего и нездоров. А вообще ты иди, немного погуляй. Иди, иди, Таграй. Нам одним нужно поговорить.
Недовольно оглядываясь, Таграй вышел.
- В чем дело, Модест Леонидович? Что он, действительно нездоров? Надо бы посмотреть, а вы выпроводили его.
- Незачем мне смотреть! Они у меня и так все как на ладони. Вот листы диспансеризации учеников.
- Ну, и что, он болен? Сердце не годится?
- Нет, не болен. Но ты, Андрей Андреевич, не дело задумал!
- Вот это замечательно, доктор! Давно бы на "ты" нужно перейти.
- Прошу прощенья. Это - сгоряча.
- Пожалуйста, пожалуйста! Мы с вами ведь давнишние приятели. Можно сказать, пионеры на Севере.
- Я смотрю, Андрей Андреевич, нечего вам делать на своей заставе. Вот вы и выдумываете всякую чертовню. Летчика ему захотелось сделать! Чтобы он напоролся где-нибудь на торос?
- Модест Леонидович, этот вопрос решен. Поглядите, пожалуйста, в листок Таграя.
- Мне смотреть нечего. Я наизусть их всех знаю. Вот он, листок! Сердце - в норме, нервы - в порядке, а для вашего брата больше ничего и не требуется. А его глазами можно отсюда рассматривать Америку.
- Вот и отлично! Я только, доктор, буду просить вас никому не говорить, что Таграй учится летать.
- Это почему же? Что за секрет?
- Он будет приезжать ко мне под видом обучающего моих бойцов чукотскому языку.
- Тайну мы умеем держать не хуже вас. Но только я ни черта не понимаю во всей этой истории, - развел руками доктор.
Андрей Андреевич засмеялся.
- Модест Леонидович, здесь ничего особенного нет. Дело в том, что если заранее все будут знать, что Таграй учится летать, - это одно дело. И совсем иное, когда он стоит, предположим, около самолета, кругом народ, он влезает в кабину... вспорхнет и полетит один.
Доктор, видимо, представил себе этот момент и улыбнулся, а Андрей Андреевич продолжал:
- Ведь это же целая революция! Какой удар по шаманству! Ведь эти гады до сих пор распространяют болтовню, что в летчиках злые духи сидят.
- Доля правды и резона во всем этом деле есть, - сказал доктор. - Ну ладно. Летать он, конечно, может. Только, Андрей Андреевич, пожалуйста, выкрутасы воздушные не устраивайте. Разные там фокусы-мокусы, петли ваши... - и доктор смешно изобразил все это руками в воздухе.
Таграй стоял у больничного крыльца и с нетерпением дожидался Андрея Андреевича.
У ПОГРАНИЧНИКОВ
Человек в дубленом русском полушубке с бараньим воротником сидел в школьном зале. В одной руке он держал шапку-ушанку, в другой - большие рукавицы из оленьих лапок. Время от времени он покручивал рукавицами в воздухе.
Мимо него прошла школьная сторожиха чукчанка. Она посмотрела на него и молча с усмешкой показала колокольчик.
Не торопясь, вразвалку, как утка, она шла по длинному коридору и звонила около каждой двери, долго размахивая колокольчиком.
Позвонив в свое удовольствие, сторожиха с той же усмешкой прошла мимо красноармейца обратно.
В старших классах окончился последний урок. С шумом выбежали ученики и, увидев пограничника, окружили его. Каждый спешил поздороваться.
- Мне Таграя нужно, - сказал пограничник.
- Он придет. Он в классе, с учителем разговаривает.
- Таграй, Таграй!
- Таграй, Чельгы Арма* приехал. На многоголосый крик вышел Таграй вместе с Николаем Павловичем.
[Чельгы Арма - Красная Армия.]
- Товарищ Таграй, я приехал за вами по распоряжению начальника. Нарта стоит около школы, - сказал красноармеец.
- Подождите, подождите! Ему же пообедать нужно, - вмешался учитель.
- Начальник сказал, что пообедать можно у нас в погранпункте. Мы успеем приехать к обеду.
Таграй вопросительно посмотрел на учителя и, не встретив возражения с его стороны, сказал:
- Хорошо. Я быстро оденусь. До свидания, Николай Павлович. На весь выходной уезжаю.
Он сорвался с места и побежал.
Красноармеец поднял собак и, приготовив упряжку, сел с остолом в руках на нарту.
Кругом него стояли ученики.
- Слушаются тебя собаки? - спросил кто-то из учеников.
- Еще как! И остолом тормозить не нужно. Только слово скажу - и сразу останавливаются.
- А давно ты научился управлять ими?
- У нас, в Орловской области, с малолетства ездят на них, - шутя заметил он.
- Там у вас, должно быть, другие собаки?
- Такие же, на четырех ногах.
- Кони на четырех ногах у них, - подал голос ученик, стоявший сзади.
Подбежал Таграй. Он взглянул на упряжку и весело сказал:
- Давай, я буду управлять собаками.
- Не полагается, товарищ Таграй, - ответил пограничник. И, желая смягчить свои слова, добавил: - Садитесь, садитесь.
Нарта побежала мимо больницы.
- Тагам, тагам! До свидания, доктор! - крикнул Таграй и помахал рукой.
Доктор стоял на крыльце и тоже махал. Он смотрел вслед убегавшей нарте и думал:
"Вот черт! Увез все же парня. Летчика готовить! Да из такого пария я бы лучше доктора сделал!"
Домб пограничников расположились у самого берега моря. Виднелись мачты радиостанции и красный флаг, развевающийся по ветру.
Часовой с винтовкой в руках пропустил нарту и вновь зашагал по скрипучему снегу.
Упряжка подбежала к небольшому домику Андрея Андреевича Горина, стоявшему в стороне, и остановилась.
