Первой на эту "удочку" попалась бойкая, жизнерадостная Тает-Хема. Перед уроком она получила "взятку" - конфеты. Храня в строжайшем секрете свое "предательство", она громко, без тени смущения, произносила русские слова: рот, рама, река, рука. Все девочки осуждали ее за это, а Мэри с завистью слушала и наконец не вытерпела - она-то ведь давно, прежде всех, знала эти слова и говорила их дома! - и Мэри отказалась от своего молчания. Потом заговорили все девочки.
РАДОСТНЫЕ СВИДАНИЯ
Каждый день на культбазу приезжали к детям родители. Они забросили охотничьи и хозяйственные дела. Даже пурга не могла помешать их свиданию с детьми.
Часто вместе со свистом норда слышались окрики каюров: "Поть-поть!", "Кгрр!" Это подъезжали собачьи упряжки. Дети стремглав мчались к дверям.
В сенях появлялся чукча-охотник, весь запорошенный снегом. Десятки детских рук наперебой стряхивали с приехавшего снег. Потом охотник спокойно входил в школу, и между ними начиналась беседа.
Чукча скупо, по-деловому расспрашивал детей, как они живут, а дети наперебой интересовались охотой, стойбищами.
Их беспокоило положительно все: не убили ли тюленей, есть ли на море полыньи - разводья во льдах, что говорят маленькие братишки и сестренки об их исчезновении, не думают ли, что они умерли, растут ли маленькие щенки и кто их теперь кормит.
Чукча сидит, плотно окруженный детьми, и дает обстоятельные ответы на все вопросы. Дети внимательно слушают и изредка подают реплики. Он докладывает детям серьезно, как равным:
- Мало тюленя сейчас. Нагнало много льда. Сомкнуло его. В стойбищах мало тюленьего жира, в ярангах стало холодно. У вас здесь тепло и будет тепло, даже если в море тюлени исчезнут совсем. Потому что у вас яранга отапливается углем, а наша - жиром.
- Может быть, скоро ветер изменится. Ведь если ветер подует с берега, тогда откроются полыньи и будут тюлени, - говорит Таграй.
- Да, ветер должен измениться.
Дети сочувственно и понимающе смотрят на чукчу-охотника. Охота на тюленя - это очень важное дело. Тюлень дает жизнь чукотскому народу. Поэтому и разговор серьезный.
- Еще новость, - говорит чукча. - Вчера в пургу к стойбищу подошел белый медведь. Собаки Имоя сразу почуяли его и стали лаять. Люди выбежали с ружьями.
Дети плотней сгрудились вокруг рассказчика.
- Анкат быстро заложил собак и умчался за медведем. Медведь убежал в торосы. Тогда Анкат спустил своего Утильхена. Утильхен скоро настиг медведя, набросился на него, хватал за косматые лапы, задерживая бег его. Медведь злился, кидался на собаку; Утильхен отскакивал и снова оказывался около него. Тем временем на нарте подскакал Анкат и двумя пулями наповал убил медведя. Большой медведь! Самка. На двух нартах везли - еле привезли в стойбище.
- Как хорошо! - восторженно кричат дети.
- Вот и вам привез мяса для всех. Наверно, вы с удовольствием будете есть. Умкатоль* - хорошая еда.
[Умкатоль - белый медведь, медвежье мясо.]
- Еще бы! Такая еда бывает не каждый день!
В эти дни чукчи охотились только в тех случаях, когда медведь сам подходил к стойбищу. Дальняя охота и продолжительные поездки были заброшены: некогда, нужно каждый день ездить к детям в школу. И ежедневно они приезжали к нам за двенадцать, двадцать, сорок и больше километров.
В ярангах велись бесконечные разговоры о детях. К ночи, когда пурга становилась злей, во всех ярангах били в шаманский бубен, отгоняя злых духов от детей, находившихся в "яранге белолицых".
А школьники между тем жили в теплом, просторном и чистом помещении. Они учились, веселились, играли и все реже и реже думали о коварстве злых духов. И родители с каждым днем все больше убеждались, что с их детьми ничего плохого не случается, но беспокойство все же не покидало их. Да и скучно было в ярангах без детей.
Первые дни нашей интернатской жизни протекали гладко. Мы радовались и совсем успокоились, думая, что нашли правильный тон в обращении с чукотскими детьми. Таня воспрянула духом и все больше и больше увлекалась работой в необычной школе. Она проводила с детьми целый день, а когда они укладывались спать, принималась за чукотский словарь.
В это время приехал старик Тнаыргын. Он медленно расхаживал по школе, внимательно рассматривал все. Старик был сказочником. Дети любили его и ходили за ним толпой.
- Не сказку ли ты приехал нам рассказать? - спросила Тает-Хема.
Старик усмехнулся.
- Посмотреть приехал, как вы живете здесь, не обижают ли вас.
- Нет, старик, никто нас не обижает. Только скучно нам. Расскажи нам сказку.
- Какую сказку?
- Длинную. Про храбрость, про смелого охотника.
- Хорошо. Только надо поискать ее. Много сказок лежит в моей голове.
- Поищи, старик, поищи! - упрашивали дети.
Старик долю думал, и дети не мешали ему, окружив его плотным кольцом.
- Ну хорошо, - сказал он наконец. - Только дайте мне сесть по-настоящему.
Он сел на пол, поджав под себя ноги, и приготовился рассказать сказку о красавице Неускат и молодом охотнике Айване.
- Слушайте. Слушайте хорошо, - начал старик.
