Что нарисовано на картинках? Понять трудно. Совсем иная жизнь, непонятная. И люди другие, и яранги не похожи на здешние. Рядом с картинками в книжке насыпаны разные крючки, которые, он уже знает, составляют разговор белолицых людей, но разобраться в этом бумажном разговоре он еще не умеет.
Рядом с ним сидят гости: Лятуге и Чими - сторожа. Лятуге с самым серьезным видом о чем-то оживленно рассказывает, показывая пальцами на журнал, и Татро понимает своего глухонемого односельчанина. Чими, молча склонив голову над столиком, тоже рассматривает картинку.
Татро увлекся рассматриванием журнала и не заметил, как вошли его старики.
- Какомэй! - вскочил Татро, услышав голоса стариков.
- Ну, как? - спрашивает старуха.
- Хорошо! Могу даже веслами работать на байдаре, - отвечает он.
И в доказательство своих слов Татро больной рукой высоко приподнимает за спинку железную кровать. Увидев больного за таким занятием, доктор кричит на него. Татро улыбается и медленно опускает кровать.
Искоса смотрят старик и старуха на этого белолицего доктора.
"Должно быть, так нужно. Он, наверно, знает, что нельзя поднимать, раз он сделал Татро хорошую руку", - думают они.
И старик с улыбкой подходит к доктору и говорит:
- Кайвэ, кайвэ*, доктор Кувъенто!
[Кайвэ - правда.]
* * *
По берегу бухты бредут с котомками за плечами два чукотских парня. Эта бухта в свое время привлекала американских золотоискателей, следы пребывания которых есть и по сие время. Парни обнаружили на земле какую-то странную железную штучку. Один из них берет ее и начинает пробовать на зуб, потом бросает. Другой поднимает и начинает ковырять ножом.
Вдруг страшный взрыв - и кисти его руки как не бывало! Рука превратилась в сплошной окровавленный кусок мяса.
Это была граната.
Парень стоит ошеломленный, но не теряет сознания.
"В больницу", - думает он.
Больница недалеко. Он поднимает руку вверх и размеренным шагом идет в "доктырен яранг".
В голове беспокойные мысли: как теперь он будет стрелять? Русский доктор, наверно, вылечит руку. Только пальцев нет. Придется учиться левой. Хорошо, что она осталась и голова невредима.
- Доктор дома? - спрашивает он.
Парень молча подносит к самому носу доктора окровавленную руку. Через несколько минут Пной (так звали его) уже сидит в приемной. Только теперь он почувствовал страшную боль.
- Трубку сделайте мне, - попросил он и закурил.
- Немедленно приготовьте операционную! - приказывает врач.
Около Пноя врачи, фельдшерица и весь персонал.
Пной смотрит, как все больничные люди быстро начинают ходить.
- Доктор, теперь я, должно быть, умру? - спрашивает Пной.
- Почему же ты должен умереть? Нет, ты не умрешь! Тебе только придется стрелять левой рукой. Все будет хорошо!
Разные мысли бродят в голове Пноя. И когда ему предложили идти в операционную, то ноги отказались слушаться.
Пноя взяли под руки и повели по длинному коридору. В операционной все белое: и стены, и шкаф, и стол. Стол какой-то особенный: длинный и узкий, и в конце его как бы деревянная подушка. В комнате много таньгов в белых халатах.
Пноя положили на этот стол. Он не знал, зачем все это делается, но не выказал ни малейшего протеста. "Будь, что будет!"
Лицо его покрыли марлей и начали капать какую-то жидкость.
В голове Пноя проносятся мысли о раннем детстве, он вспоминает умершего таньга, который тоже лежал на столе, покрытый белой тканью.
"Наверное, я уже умер", - проносится у него в голове.
Пной заснул.
В руках доктора блестящие маленькие ножички, ножницы и еще что-то.
Дверь операционной открыта. За порогом толпятся чукчи и с любопытством, близким к ужасу, следят за тем, что делает доктор.
Их шаман оперировать Пноя не взялся бы, это они хорошо знают.
Дверь открыта преднамеренно. Операционная превращена в клинику. С сосредоточенным вниманием смотрят чукчи на "шаманство" белолицего доктора.
- Пной и не шевелится! Должно быть, он очень крепкий, - говорит один чукча.
- Да нет же, он спит! Ему дали очень крепкого спирта, - возражает другой.
Какая-то чудная игла в руках доктора, с настоящей ниткой. Доктор ею шьет, словно чукчанка починяет торбаза.
Операция длилась сорок пять минут. Все были в крайнем напряжении.
Пноя отнесли в другую палату.
- Пной! Пной! Пной! - тормошит его встревоженный брат, присутствовавший при операции.
Но Пной никаких признаков жизни не подает.
"Зачем же было "шить" руку, раз его доктор сделал мертвым?"
Но нет, сердце Пноя бьется, и брат очень хорошо слышит это биение, приложив ухо к груди Пноя.
Наконец опять приходит доктор и начинает бить Пноя по лицу. Брат злобно смотрит на доктора и скрипит зубами.
И вдруг Пной оживает.
- Где я? Жив ли я? - и Пной ощупывает себя здоровой рукой.
- Ты в больнице! - отвечает брат. - Ну как, больно тебе было?
- Нет, я ничего не слышал и не знал.
И долго смотрит Пной на забинтованную руку.
- Ну ладно! Оставьте его! Завтра он вам расскажет все, а сейчас нельзя! - говорит врач, и чукчи, молча повинуясь, уходят из палаты.
Наутро больница кишит посетителями. Больных лежит уже много. Они лежат по нескольку человек в палате.
