Вот на костылях идет по коридору больницы эскимос. Он хорошо знает, что больница спасла ему жизнь. Ведь всем на побережье известно, что в таких случаях, как у Хухутана, смерть приходила неизбежно.
Он охотился вместе с людьми своего стойбища на моржей. И в тот момент, когда моржовая голова с бивнями вынырнула около вельбота, чья-то шальная пуля обожгла Хухутана. Не понял сначала Хухутан, что с ним случилось. Потом он почувствовал боль и увидел кровь. Хухутан упал. Охота прекратилась, и вельбот вернулся в стойбище. Пуля раздробила берцовую кость. Хухутана положили в пологе. Шаман заткнул рану собачьей шерстью. Больной потерял сознание.
На его счастье, Модест Леонидович объезжал побережье. Он вытащил из пулевых отверстий собачью шерсть, осмотрел и забинтовал рану.
"Собака! Что он делает?" - подумал доктор про шамана и сказал:
- Скорей надо в больницу! Такого больного можно лечить только в больнице.
Моторный вельбот быстро покрыл свыше сотни километров, отделяющих стойбище от культбазы. Вместе с Хухутаном прибыли и родные, обеспокоенные его судьбой.
Родители Хухутана спрашивают доктора:
- Скажи, доктор: будет ли жить Хухутан?
Модест Леонидович снял очки, протер их и, подумав, сказал:
- Выбирайте сами: или я отрежу ему ногу - и тогда он будет жить, или через три дня он умрет.
И доктор подробно объясняет, что такое заражение крови.
- Режь, доктор! Ты знаешь, что надо, - говорит старик эскимос. - Пусть он хоть без ноги живет. Ведь он у нас хороший резчик по моржовой кости.
Между тем операционная уже готова, и Хухутан лежит на операционном столе...
Теперь Хухутан без ноги. Он уже смирился, свыкся с этим. Главное жить!
- Это ничего, хорошо! - говорит он. - Все равно глаза мои теперь видят солнце. Хороший доктор! Спасибо тебе, советский доктор! Ты, доктор, дал мне жизнь. Ноги нет... хорошо. Зато руки есть, глаза есть, голова есть...
Поговорив с доктором, Хухутан идет на костылях по длинному больничному коридору и во все горло орет на очень исковерканном русском языке: "Вставай, проклятьем заклейменный..."
- Эй, Хухутан! - кричит ему вслед Модест Леонидович. - Нельзя так громко петь в больнице!
* * *
Летом заболел старик Комэ - отец нашего Таграя. Он лечился у шамана. Маленькая рана на спине растравлена и доведена до гангренозного состояния. Шаман залепил рану оленьей ровдугой*. Он запретил Таграю рассказывать о больном отце таньгам.
[Ровдуга - шкура, освобожденная от меха.]
Злобно смотрел Таграй на шамана. Он уговаривал отца поехать в больницу, но отец отказывался:
- Я не молодой, чтобы идти к таньгу-доктору.
Во время каникул Таграй участвовал в моржовой охоте вместо своего отца - лучшего зверобоя. А когда возвратился домой, увидел, что рана отца увеличилась, Комэ уже не мог разогнуть спину. Не выдержал Таграй, пришел на культбазу и рассказал обо всем.
- Меня не слушает. Пусть кто-нибудь из таньгов уговорит его, - просил Таграй.
К Комэ вызвалась съездить медсестра чукчанка Уакат, подготовленная Модестом Леонидовичем. Она хорошо умела разговаривать с больными.
- Откуда ты узнала, что Комэ больной? Кто тебе сказал эту новость? допытывался шаман у прибывшей сестры Уакат.
- Узнала вот, - ответила Уакат, не желая выдавать Таграя.
- Я убью тебя! - угрожал шаман. - Убью не руками, не ножом, не ружьем - духом убью тебя!
- Ну что ж, убивай! Два человека будут обо мне жалеть: это отец мой да русский доктор, - говорит она.
- Разве ты русская, что тебя будет жалеть русский доктор?
- Это не твое дело! - сказала Уакат и пошла в ярангу Комэ.
Только она стала уговаривать больного поехать в больницу, следом входит шаман.
- Я не больной. Мне ехать туда незачем! - сердито говорит Комэ.
- Хе-хе! - хихикает шаман, глядя на Уакат.
- Нет, ты болен, и очень сильная болезнь у тебя. Я это знаю.
- Разве ты шаманка, что стала узнавать? Разве ты общаешься с духами?
- Нет, отец, - вмешивается Таграй. - Уакат не шаманка. Я рассказал на культбазе о твоей болезни. Я знаю, отец, что таньг-доктор - сильный доктор. Он умеет лечить всякую болезнь. Я за тебя, отец, дал слово ему, что ты поедешь в больницу. Что же? Ты хочешь, чтобы я стал обманщиком? А?
Комэ удивился:
- Ты дал слово? - тихо спросил он. - Тогда надо ехать. Ладно! Я поеду.
Уакат привезла Комэ в больницу. Врач сорвал со спины приклеившуюся оленью шкуру, разложившуюся и почерневшую.
За больным Комэ установили тщательный уход. Ведь здесь не только лечат, - здесь борется новое со старым, здесь происходит борьба медицины с шаманством, борьба за престиж мальчика Таграя, вступившего на новый, осмысленный жизненный путь.
Каждый день Таграй приезжал с председателем совета на культбазу, и каждый день весть о состоянии здоровья Комэ разносилась по Чукотскому побережью.
Веселый уезжал Таграй домой! Отец поправляется, и рана становится все меньше и меньше.
Наконец Комэ почти выздоровел. Он ходил по коридору и думал, что уже пора возвращаться домой, на охоту.
Как-то я пришел в больницу. Комэ, улыбаясь, поманил меня пальцем.
