Варя думала о ночлеге. Даже не столько о ночлеге — увидеть бы озерцо или болотце, чтобы набрать и скипятить воды. Баклажка ее уже давно опустела. Только она заботно подумала о воде, о тихом ночлеге с Кольшей у дымокура, как слева из березового подроста вышли трое мужиков — кто в чем одет, один с ружьем.
Тишину вечера смял хриплый голос:
— Сто-ой!
Кричал тот, кто был поменьше других ростом и постарше видом. Сбитая на затылок фуражка, высокая белая залысина лба. Он перебросил ружье с руки на руку.
— Кто такие?!
— А вы кто такие…
— Она ишшо говорит! Счас узнаешь кто…
Варя, конечно, боялась разбойного люда — немало варнаков развелось в эти трудные годы, замерла, но услышав «документы давай» — обрадовалась: это мужики от властей, а бумаги у нее в порядке. О том, что Кольша без документов в эти первые минуты встречи с незнакомцами как-то забылось. Это уж потом она себя укорила: во-от, своя рубашечка ближе к телу…
Мужики преградили дорогу, стояли, широко расставив ноги, по-хозяйски. Маленький взял ружье наперевес.
— Охотники за скальпами?! — подвернулись Варе словца из прочитанной книжки, что недавно давал ей прочесть старый учитель. — А эту берданочку-то убери, а то испугаюсь…
— Че-ево?! — длинный, заросший черной щетиной, подошел и ухватил Варю за лацкан жакета. — Стоять! Не темни, мы ить на службе. Сказано русским языком: подавай документ!
Варе окончательно стало ясно, кто это перед ней: ловцы беглых мужиков! Комендатура нарядом послала сторожить на дорогу. Она уже слышала и о таком «активе» комендантов Причулымья от того же Ганюшки, который побывал тут, на Сусловском, конвойным своих деревенских.
Заговорила нарочито по-свойски, с улыбкой.
— Вы что так грубо, ребята? Идем проведать своих ссыльных, выполняем задание сельсовета. Возьмем характеристики, кой-кого вернем домой… А документ есть, вот справка, неуж без справки!
Длинный согнулся, заглянул в бумагу, которую Варя из рук не выпускала. Бойко доложил своим:
— Печать зна́тка, буквы четкие…
Старший, с ружьем, дотошничал, жадными глазами шарил по мешку.
— В сидоре что?
— Мы — сухарники. Но, мужики… Там, за Чулымом, говорят, не шибко-то. Уж извините!
Ловцы поскучнели лицами. Длинный шагнул к Кольше.
— А ты чево, руки отсохли. Какая у тя бумага?!
Кольша побледнел, сникла, было, и Варя. Заторопилась со словами:
— Братан со мной идет. Справка его в мешке.
Мужик с ружьем хихикнул.
— У тебя в кармане, а у нево в мешочке и, конешно, на самом донышке в портмонэ — знаем, слыхали! Ну-ка арш вперед обои, там разберемся!
Шли долго. Охранники месили грязь следом, разговаривали громко, не выбирая слов. Длинный рассказывал, Варя невольно прислушалась — что-то разом заржали служаки.
— Сбежал он со своей черноокой раз — поймали, второй раз тайгой попер, в третий раз попал на мушку. Привели, комендант и спрашиват:
— Ты что все бегашь из ссылки?!
А он, цыганска морда, скалит зубы и отвечат:
— А-а-а, гражданин начальник… Ты вспомни, дорогой. Батюшка Сталин вон сколь разов из ссылки бегал, да каким большим человеком стал![27]
Варя поулыбалась — чего только не наслушаешься в дороге, на что только не насмотришься. И сама себе такого наговоришь, о таком передумаешь, что после диву даешься. Она принялась ругать себя: дать бы сразу по сухарю этим мужичкам, авось заткнулись бы и отпустили. А лучше того сунуть на бутылку «рыковки». Конечно, страшного ничего нет — справка у нее из сельсовета в полном порядке. С Кольшей хуже. Да, чистый бланк есть в заначке в том непотном месте, да ведь где же тут, на тракте, сейчас вот чернил и ручку достанешь. Что может быть… Вдруг начнут выяснять личность парнишки, вдруг разослана из Красноярского края та судебная бумага с приговором… А пока — посадят в кепезовку, не то погонят прямиком отсюда на принудработы… Тащиться дальше одной — не хочется! Да и как бросить Кольшу — пропадет! И навсегда висеть ему на ее совести…
— Шагай, шагай! — торопили сзади конвоиры.
Эта деревенька на тракте оказалась крохотной.
Их завели через тяжелую тесовую калитку в ограду большого дома. Варя взглянула на Кольшу — тот явно струхнул, лицо его побледнело и напряглось. Она положила ему руку на плечо, ободрила шепотом:
— Обойдется!
Подошел тот, что ходил с ружьем, сухо блеснул злыми глазами.
— Приедет старшой — выяснит. А счас под замок! Мешок тут оставь!
Варя выпрямилась. Она решила опять показать себя той бывалой девахой.
— Ты свои жандармские замашки брось! У тебя что, ордер прокурора на обыск, а?! Не на ту наскочил. Да я в Суслово в суд на тебя подам. Какая там статья за превышение полномочий, а?!
Охранник опешил. Вспомнил: документы у девки в порядке, говорила, что комсомолка… Да, эта может и насолить по первое число. Неловко отшутился:
— Уж и попугать нельзя, какие мы гордые…
— Пугай Машу да не нашу! Как ф-фамилия?!
Конвойный огрызнулся:
— Не шибко-то страшшай…
Захлопнулись крепкие двери амбарчика, загремел большой замок. Они не сразу огляделись с улицы — маленькое зарешеченное окошко давало совсем мало света.
