И тут Клинвер понял причину. Её муж. Уверенность в себе была порождена жизнью с мужчиной, на которого можно положиться. Который никогда не предаст и всегда защитит. Клинвер понимал, что похищает, пусть на одну ночь, чужую женщину, причём человека сильного и состоящего из одних достоинств. В этом и было волнение.
– Скажи, маг, а откуда ты взял свой берет?
Предельно конкретный вопрос так выбивался из моря общих, что женщине пришлось повторить его второй раз.
– Берет? Я… я купил его в одной лавке.
Не рассказывать же случайной знакомой всю историю, тем более в конце которой мальчик над тобой посмеялся.
– Надо же… а может, ты его украл у одного мальчика? Лет пятнадцати. С волосами светлее, чем блонд, одетого в тонкую белую куртку.
Клинвер поперхнулся.
Как! Неужели произошло то, что не должно было произойти? Ведьма! Проклятая ведьма! Так, значит, кольцо на твоей руке не обручальное, а хитро замаскированный перстень-артефакт!
– Вот так бывает, случайно выйдешь погулять, забыть опостылевшего мужа, а наткнёшься на похитителя детей.
Клинвер хотел отодвинуть ведьму заклятием, но с трудом чувствовал ману.
– Что? Не колдуется? Я знала, когда поила тебя. Вы, говорят, совсем никакие в этом деле, когда пьяные. А теперь, сволочь, быстро говори мне, где мой Блич!
– Не знаю никакого Блича.
– Не смей врать! Я лично сшила ему этот берет! Бежевый, белый и лазурь – его любимые цвета. А с изнанки вышита буква «Б»!
Клинвер протёр лицо.
Так, значит, не ведьма. Мать или тётя того телёнка неблагодарного. Где Блич? А мне-то откуда знать, где твой невоспитанный юный хам? На другом берегу – всё, что известно.
– Что молчишь? Куда ты его дел? Ты чернокнижник, да? Что-то сделал с моим мальчиком ради своих грязных опытов с тёмной магией?!
Будь Клинвер трезв, он бы понял горе женщины. Рассказал бы, как встретился с мальчиком, потом поучаствовал бы в поисках. И никогда бы не осмелился так жестоко шутить.
Но Клинвер был пьян. И не он, вино, которое в нём сидело, слышало только обиду на то, что чёрных магов опять перепутали с тёмными, что снова записали в чернокнижники.
– Да, конечно, я чернокнижник! Принёс твоего Блича в жертву, а тело в речку бросил. Возле Балки, давай сходим, вместе посмотрим.
– Умри, мразь! За Блича!
Втыкая в тело чёрного мага нож, женщина опрокинула его на пол, а потом её оттащили.
– Лекаря! Именем Света, лекаря! – на распорядителе зала лица не было. – Убийство мага в нашем игорном доме! За что мне это, за что!
Впрочем, смерть любого из расы Пелинорга грозила неприятностями не только игорному дому, но и всему городу, а уж если убит представитель мстительной и жестокой Чёрной фракции – это вообще беда; и не то что герцог, который всё равно пропал, а сам король здесь не защитник простым людям. Именно поэтому убийцу хотели немедленно линчевать, несмотря на крики нескольких человек, которым почудилась жена Воина Чести. Но женщина вырвалась, махнула плащом, и по глазам всех присутствующих ударил сноп света. Когда толпа снова могла видеть, убийцы след простыл.
Толпа вырвалась на улицу. К счастью Инге, им показалось, что убийца убежала в сторону, противоположную Балке.
Достигнув места, которое указал чёрный маг, Инге прямо в одежде нырнула искать тело Блича.
С водой женщина была на «ты» – именно она учила когда-то племянника плавать.
После десятого погружения Инге стало совершенно ясно, что тела Блича здесь нет. Она вылезла на берег. Её знобило. Не только от холода, но и от догадки, что мужчина просто глупо пошутил. Что он не причинял вреда мальчику.
– Вы знаете Блича?
Женщина обернулась. Перед ней стояла черноволосая продажная, с которой маг заигрывал до того, как Инге подошла к нему.
Эта испорченная девушка всем своим видом была настолько далека от чистоты, наивности, непорочности, поэтичности, чуткости, ранимости – всех тех качеств, которые у Инге ассоциировались с племянником, – что женщине казалось каким-то кощунством, что она может быть с ним хоть чем-то связана.
– Я слышала, как вы кричали «Блич»! Вы его знаете?
– Да… я его… его тётя.
– С ним что-то произошло?! Тот мужик причинил ему вред? Умоляю вас, скажите, с Бличем всё в порядке?!
Чем дальше, тем удивительней. Продажная не просто была связана чем-то с Бличем – он очень много для неё значил. Инге показалось, что если она сейчас скажет, что Блич мёртв, девушка тотчас утопится.
– Я не знаю… никто не знает… он пропал.
– Он найдётся! Я носом землю взрою, но он найдётся! Вы замёрзнете здесь, на берегу, в мокрой одежде! Пойдёмте, я знаю, где вам переодеться и обсохнуть!
– Что вы, Солбар, хотите мне показать?
– Самую сильную случайную фигуру на доске. Пусть Ловило катится со своей набожностью – само Провидение играет на нашей стороне! Только сядьте, прошу, сядьте. И я взял вам успокоительные капли. Вначале выпейте их.
– Не томите, друг мой!
– Нет, госпожа, пока вы не выпьете капель и не присядете.
Мать-герцогиня села в кресло, выпила успокоительное, и Солбар ушёл на несколько минут. Вернулся с мужчиной лет тридцати. И, несмотря на лекарство, женщине стало плохо.
