Добавить в гранки «Калигулы»: «Ну что ж, трагедия окончена, поражение бесспорно. Я отворачиваюсь и ухожу. Я сделал все, что мог, в этой битве за невозможное. Подождем смерти, хотя ни от чего не избавляет».
«Быть может, Христос и умер за кого-нибудь, но не за меня». Человек виновен – но виновен он в том, что не смог справиться со всем самостоятельно, и вина эта со временем стала еще тяжелее.
«Чума». Окончить изображением неподвижной женщины в трауре – ее страдания напоминают о жизни и крови, которых лишились мужчины.
Тридцать лет.
Главная способность человека – способность к забвению. Но справедливости ради следует заметить, что он забывает даже то добро, которое сам сотворил.
«Чума». Правилом стала разлука. Все остальное – дело случая.
– Но люди все равно живут вместе.
– Есть такие случайности, которые длятся целую жизнь.
Купаться в море запрещено. Это знак. Запрещено тешить свое тело – прорваться к истинному смыслу вещей. Но чума кончается, и истинный смысл вещей возвратится.
Дневник разлученного?
Самая большая экономия, которая возможна в области мысли, – согласиться, что мир непознаваем, – и заняться человеком.
Когда в старости человек становится мудрым и нравственным, ему, вероятно, бывает стыдно вспоминать свои былые поступки, шедшие вразрез с предписаниями нравственности и мудрости. Слишком рано или слишком поздно. Середины нет.
Я бываю у X., потому что у них память лучше, чем у меня. Они обогащают наше общее прошлое, возвращая моей памяти все, что из нее изгладилось.
Чтобы произведение прозвучало как вызов, оно должно быть завершено (отсюда необходимость «обреченности»). Оно противоположно божественному творению. Оно завершено, имеет свои пределы, ясно, замешено на человеческих потребностях. Единство в наших руках.
Парен. Может ли человек выбрать мгновение, когда он готов умереть за истину?
В этом мире люди делятся на свидетелей и подтасовщиков. Стоит человеку умереть, как его свидетельство начинают подтасовывать с помощью слов, проповедей, искусства и проч.
Успех может облагородить юношу, как счастье облагораживает человека зрелого. Убедившись, что его усилия оценены по заслугам, юноша может вести себя спокойно и непринужденно – по-королевски.
Роджер Бэкон пробыл в тюрьме
Есть мгновение, когда юность уходит. Это мгновение, когда мы теряем наших близких. И с этим нужно смириться. Но это тяжело.
Об американском романе: он стремится к универсальности. Как классицизм. Но если классицизм стремится к универсальности вечной, современная литература волею обстоятельств (взаимопроникновение разных народов) стремится к универсальности исторической. Ее интересует не человек всех времен, а человек всех стран.
«Чума». «Он любил просыпаться в четыре утра и думать о ней. В этот час она принадлежала ему. В четыре часа утра люди
Театр продолжает работать: дают пьесу об Орфее и Эвридике.
Разлученные: Мир… Но кто я такой, чтобы судить их. Все они правы. Но выхода нет.
Разговор о дружбе между доктором и Тарру: «Я думал об этом. Но это невозможно. Чума
– Защищайтесь, – говорили Судьи.
– Нет, – отвечал Обвиняемый.
– Почему? Так положено.
– Пока еще нет. Я хочу, чтобы вы приняли всю ответственность на себя.
О естественности в искусстве. Абсолютная естественность невозможна. Ибо невозможна действительность (дурной вкус, вульгарность, несоответствие глубинным потребностям человека). Именно поэтому все, что создано человеком на основе мира, всегда в конце концов оборачивается против мира. Романы-фельетоны плохи, потому что по большей части правдивы (то ли оттого, что действительность приспособилась к ним, то ли оттого, что мир условен). Искусство и художник воссоздают мир, но втайне всегда не удовлетворены им.
Портрет С., нарисованный А.: «Ее изящество, ее чувствительность, эта смесь томности и решимости, осторожности и дерзости, это простодушие, не мешающее ей судить трезво и искушенно».
Греки «ничего не поняли бы в экзистенциализме – между тем христианство они,
Поставить вопрос об абсурдном мире – все равно что спросить: «Согласны ли мы предаться отчаянию и ничего не предпринимать?» Я полагаю, что ни один порядочный человек не ответит утвердительно.
