Может, и хорошо, что его голос она тоже не слышала – его исказила маска. Только невозможно так существовать – вечно одна, а все вокруг прячутся за масками. Наверное, Полли страшно в те редкие случаи, когда ей удается покинуть свою ловушку и побродить по пустому, мертвому для нее городу.
Брок взял несколько деталек из коробки и собрал самый простой домик. Полли захлопала в ладоши, когда Брок убрал руку и домик стал ей заметен. Она перевернула коробку вверх дном и принялась перебирать детальки, тихо вздыхая и радуясь каждой яркой мелочи. Брок встал и подумал, что надо будет купить еще один конструктор – деталей было мало, чтобы прожить вечность.
Он пошел прочь. Больше для Полли он ничего не мог сделать.
У него было еще одно крайне важное дело, которое надо сделать до выхода на службу. Он достал карту и при свете налобного фонарика на потенцитовой батарее стал рассматривать ее. Теперь надо быть очень внимательным, чтобы не заплутать. Катакомбы и штольни опасны. Тут можно годами ходить и не найти выхода.
Он шел и шел, спускаясь все глубже и глубже. Ноги гудели от усталости, хотелось пить, а часы показывали, что времени у него совсем мало, его могут хватиться в любой момент.
Упершись в очередной раз в стену – была его третья попытка пройти по карте, – он прорычал:
– Убью-ю-ю!!! Просто возьму и убью!
Он долго стоял, прислонившись головой к холодному камню, и унимал злость. Не та карта! Карта не та! В который раз он напомнил себе никогда не связываться с непрофессионалами. Никогда больше!
Он закрыл глаза. Попробовать в четвертый раз? Вдруг повезет… Или уже вернуться назад – мимо Полли, к свету и обычным обязанностям.
Его сегодня Хейг еще ждет. Знать бы еще, что забрала со стола Бина его невеста…
Злость все продолжала кипеть в нем. Поднимаясь по ступеням в дезинфекционную камеру, замирая под душем из карболки, стаскивая с себя противочумный костюм, отмывая себя до скрипа кожи в дивизионной душевой, отчего многочисленные шрамы на теле покраснели, натягивая белье и опостылевший мундир, он повторял: «Никогда больше! Только в этот раз! В последний раз!»
В последний раз…
Он побрился в уборной, зачесал мокрые волосы назад, посмотрел в зеркало, откуда на него поглядел злой уставший мужчина.
– Рыжие – бесстыжие, – напомнил он себе.
Утро обещало быть отвратным. Его ждали пять допросов, и ответ «не знаю» его бы не устроил. Ему нужно было имя.
Он вошел в допросную, куда уже привели шутника в чумном костюме, отодвинул в сторону игравшего хорошего полицейского Кейджа и рыкнул на задержанного, вольготно сидящего за столом – парень знал, что, кроме статьи за хулиганство в худшем случае, ему ничего не грозит:
– Детектив-инспектор Особого отдела полиции Аквилиты Брок Мюрай! И я не буду ходить вокруг да около! Мне плевать на то, что ты сделал! У меня висяк с тремя десятками трупов на площади Танцующих струй! И там, и тут был всего лишь розыгрыш – невинный, как утверждаешь ты! У тебя пять минут, чтобы назвать имя того, кто нанял тебя изображать больного чумой! Не скажешь имя – не пойдешь под суд по статье за хулиганство, а загремишь за непредумышленное убийство особо опасным способом! Я терпеть не могу висяки, понял?! Мне все равно, на кого вешать трупы!
Самое противное то, что крик облегчения не принес. Даже проорись он на всех пятерых идиотов, надевших костюмы больных, легче не станет. Карта не та. Кое-кто совсем заигрался. Кое-кто решил, что может вести двойную игру. И сейчас он закончит тут и пойдет разбираться. Только напишет себе на лбу эфиром «Не связываться с непрофессионалами!», чтобы запомнить навсегда.
Когда он вышел из допросной, у него тряслись руки. Кейдж почти сразу же выскочил следом.
– Есть имя!
Брок стоял, прислонившись спиной к стене. Он поднял больные глаза на Кейджа.
– Спорим, это Элайджа Кларк?
– Он самый, Брок! И это… ты бы шел…
Брок выпрямился и кивнул, вспомнив.
– Точно. Еще четверо… Узнай, никому морду набить не надо?
Кейдж фыркнул и громко позвал на весь коридор:
– Одли! Серж! Тащи кофе! Тут срыв!
Брок возмутился:
– Я порядке!
– Если ты в порядке, то тащись в библиотеку. Пока тебя не было, она того… сгорела.
– Что?!
Кейдж кивнул:
– Сгорела. Весь отдел вернийской литературы выгорел.
– Да твою же мать… – еле выговорил Брок.
Хорошо, что тут подошел Одли и сунул ему в руку кружку с кофе.
– Почечуй?
– Полный, – подтвердил Брок.
– Прорвемся?
– Иди ты! – только и смог сказать Брок.
День, ночь и новое утро у него не задались. Одли фыркнул:
– Там Легран притащил с собой некую сиору Перелли. Помнишь такую?
– И?.. – безнадежно спросил Брок, делая первый глоток неуспокаивающего кофе, от которого захотелось орать – он обжег себе язык.
– И шел бы ты спасать невинных девиц – это у тебя лучше всего получается. Легран вопит, что Перелли лично подожгла библиотеку, до нее ничего подобного не было.
Брок бросил косой взгляд на друга.
– А как же допросы?
– Я тоже умею орать, – подмигнул Одли. – А ты умеешь спасать невинных девиц от драконов – это твое главное и, заметь, не единственное достоинство.
– О да-а-а… – выдохнул Брок, направляясь в кабинет.
