Могучим усилием воли он заставил себя сделать ещё несколько шагов. Вот и всё. Силы закончились. Осталось теперь только дорого продать свою жизнь. Задачу он выполнил. Несколько сотен человек спаслись. Это его заслуга перед человечеством. А теперь…
Присев на поваленное дерево, он, уже не скрываясь, стал стрелять, смутно определяя цели за кустами. Перезаряжал и снова стрелял, непослушными пальцами выковыривая патроны из пачки. Иногда попадал, иногда промахивался. На результат уже не обращал особого внимания.
Настал момент, когда в стволах оказались последние два патрона. Эх, была бы тут стенка, прижался бы к ней и палил из пистолетов. Увы, стенки нет, даже толстого дерева не найти, единственное дерево здесь – это то, на котором он сидит.
Внезапно сообразил, что его не атакуют. Враги ещё остались, но предпочитали держаться на расстоянии. Что с ними? Испугались? Или их совсем мало? Он стал прикидывать, в голове восстанавливался весь его путь, где, когда и сколько раз он выстрелил. Там, наверху, почти не мазал, патронов было больше сотни. Внизу попадал через раз. А все ли они пошли за ним? Вот тут вопрос, если командир не идиот, он сообразит, что стрелок один, а потому нет нужды в массированной погоне. По-хорошему, вообще следовало погоню прекратить, но небольшой отряд привязался к нему крепко, видимо, мстили за убийство мага.
Наблюдение показало, что враги ещё остались. При этом их немного, не больше десятка. Кучкуются с одной стороны, собираются атаковать одновременно. Не желая облегчать им задачу, он вскинул оружие и почти без интервала выстрелил в ту сторону. Не попал оба раза, но заставил прижаться к земле.
Винтовку бросил почти с облегчением, пусть черти видят, что он теперь безоружен. Руки крепко сжали рукоятки пистолетов, синхронно щёлкнули предохранители.
Всё произошло в один момент, чёрные фигуры из кустов бросились вперёд, а он выхватил пистолеты, вскочил на ноги и начал стрелять. Ёмкость магазинов позволяла не экономить боеприпасы, на эту группу точно хватит. пули рвали худые тела, опрокидывали их назад, но целей было слишком много, он просто не успевал наводить, а расстояние сокращалось стремительно.
А ещё они стреляли, каждый второй держал в руках автомат и палил в его сторону. Стреляли так же неумело, не целясь, но расстояние позволяло попасть. Первая пуля вырвала кусок из плеча, вторая ударила в бедро, третья чиркнула по шее, четвёртая ударила в бок. Как ни крути, размен вышел не в его пользу, уже падая, он заметил, что затворы обоих пистолетов замерли в заднем положении. Вот и всё, сделал, что мог.
Боли он уже не чувствовал, тело было готово провалиться в омут беспамятства, мир помутнел, но он смог разглядеть две мерзких хари, что склонились над ним. Двое, всего-то, надо было лучше целиться.
Тот, что был справа, поднял копьё, намереваясь пригвоздить человека к земле, оружие он держал одной рукой, вторая, простреленная, висела плетью. Артём не стал закрывать глаза, смерть предстояло встретить достойно.
Острие копья как-то уж очень легко ткнуло в грудь, даже не проколов куртку, при этом в лицо Артёма плеснуло кровью, в едва различимая фигура чёрта отлетела в сторону, следом отправился и второй. Только сейчас он различил торопливую очередь. Автомат, нет, непохоже. Пистолет-пулемёт, такой, который он оставил у…
Последним, что он увидел, прежде, чем потерять сознание, было лицо Зои.
Глава двадцать вторая
Дорогу он запомнил плохо, его тащили, потом несколько пар рук подняли и затолкали в кузов машины, где-то вдалеке звучали взрывы и слышался рокот лопастей вертолёта. Мозг, работая вполсилы, пытался анализировать происходящее. Он сам убегал от чертей, они его догнали, ранили и пытались добить. Не добили. Им помешали. Зоя? Стреляла она, но был и ещё кто-то, вряд ли хрупкой девушке хватило бы сил тащить его тушу. Значит, прибыла помощь из центра. Логично. Времени впритык, но возможно. Надо полагать, прибыли на вертолётах. Один высадил десант, другие разобрались с ордой. Судя по звукам, работали чем-то серьёзным, вроде бомб объёмного взрыва. Что же, погибшее человечество оставило после себя горы оружия, грех не воспользоваться.
Отвлёкшись от размышлений, он почувствовал чьи-то руки, а потом прикосновение холодного металла. Кто-то разрезал ножницами куртку. Рядом мелькало лицо Зои, она что-то говорила, но он ничего не слышал. Организм, выжатый до состояния сухофрукта, отключил все ненужные функции. Когда начали резать штаны вместе с нижним бельём, он попытался возразить, мол, неприлично же голому при народе, но, опять же, речевой аппарат не работал, из пересохшего горла вырвался только слабый хрип.
Зрение тоже со временем начало отключаться, дольше всех продержалось осязание, обнажённое тело чувствовало холод, а на правой руке выше локтя затянулся жгут. Укол в вену, капельница. Туда же, видимо, было добавлено обезболивающее. Уже через несколько секунд он расслабился, по телу разлилась приятная нега, а сознание, напоследок откланявшись, удалилось…
