— Капитан Рапп, наш начальник карантина. Старший констебль Гуннарссон.
Начальник, что-то неразборчиво пробормотав, сел.
В дверной проем из кухни выглянула женщина постарше. Она передала супницу девушке-прислуге с обветренными руками. Когда та наливала суп в тарелку Нильса, он почувствовал, что от нее исходит резкий запах. Доктор заметил его реакцию.
— Работники до сих пор моют руки уксусом, — объяснил он, когда девушка вернулась на кухню. — Разумеется, это нисколько не помогает против бактерий, но старые привычки неистребимы…
Суп был овощной, очень вкусный, но слишком пряный.
— Избыток специй — тоже наследие прошлого, — продолжал доктор. — Сначала мне было трудно, но потом я привык. Зато никогда не простужался, когда жил здесь, несмотря на высокую влажность, холод и ветер; это факт.
— Сколько времени вы работали карантинным врачом?
— Я приехал сюда восемнадцать лет назад. В последние годы живу и работаю в городе, но Бронсхольмен остается под моим надзором.
— А вы, капитан Рапп?
Начальник карантина подскочил так, что суп выплеснулся из его ложки. Похоже, он был удивлен, что к нему обратились.
— Сколько лет вы здесь проработали? — снова приветливо спросил Нильс.
Старик молча посмотрел на него водянистыми глазами. Доктор ответил за него:
— Капитан Рапп здесь уже много лет. Он был начальником карантина еще когда я сюда приехал. Не правда ли, Рапп?
Тот невнятно пробурчал что-то в ответ. Есть какая-то потерянность в его взгляде, подумал Нильс. Слишком стар для такой работы. Но поскольку станция была в целом закрыта, заменить его не потрудились.
Пока прислуга убирала суповые тарелки и вносила поднос со свиными отбивными, доктор с энтузиазмом рассказывал о славных годах на станции, когда в заливе на якоре стояли иностранные грузовые суда, а оба больничных блока были заполнены до отказа.
— А сейчас заботы только об Арнольде Хоффмане, — заметил Нильс и улыбнулся прислужнице, обносившей его соусом.
При упоминании этого имени ее обветренная рука задрожала, и из соусника на тарелку старшего констебля закапал соус.
— Хоффмане? — повторил начальник карантина, подняв сонный взгляд от своей тарелки. Это было первым, что Нильс услышал от него за время обеда.
На секунду установилась тишина.
— М-да… «Только» — вероятно, не совсем правильное слово, — сухо заметил доктор и вернулся к изложению славного прошлого карантинной станции.
Капитан Рапп ел отбивную, тщательно пережевывая; глаза его были пусты.
Вскоре Нильс прервал рассказ доктора:
— А вам приходилось когда-нибудь иметь дело с чумой?
Доктор Кронборг улыбнулся, словно этот вопрос позабавил его.
— Вы про то, что одно из зданий — чумная больница, а остров называется Чумным?.. Нет, слава богу. Моряки привозили с собой уйму всякой гадости: сыпной тиф, оспа, холера, испанка… Да, эта станция поистине оправдала себя. А чума? Нет. — Доктор решительно покачал головой. — Хотя, — добавил он с шаловливым блеском в глазах, — у меня до сих пор хранится небольшой запас серы[7], использовать которую я страшно боюсь. Но ведь никогда не знаешь, что еще может случиться… Если хотите знать мое мнение, то упразднение карантинной станции — большая ошибка.
— Вы не считаете, что она уже сыграла свою роль?
— Ни в коем случае, — заявил доктор, не вдаваясь в пояснения.
Когда обед закончился, начальник карантина поплелся из столовой, что-то бормоча. Нильс заметил, что на ногах у него домашние тапки. Это выглядело забавно в сочетании с мундиром.
— Не порицайте его, — заметил Кронборг, — ему уже семьдесят четыре года.
— А теперь идем к Хоффману, не так ли? — спросил Нильс.
— Разумеется, — согласился доктор, поднимаясь. — Теперь — к Хоффману.
Снаружи корпус для обследований выглядел в точности так же, как чумная больница, если не считать решеток на окнах.
Внутри вокруг стола сидели несколько охранников, одетых в столь же старые мундиры, как и начальник станции, но попроще, мешковатые, плохо сидящие и с обтрепанными обшлагами. Поношенная униформа — бессмыслица сама по себе, подумал Нильс. Мундир должен быть в отличном состоянии, чтобы вызывать уважение у окружающих. Иначе лучше вообще без него.
Один из охранников быстро спрятал что-то под столом, и по их виноватому виду Нильс догадался, что они играют в карты.
— Это старший констебль Гуннарссон из криминальной полиции, — внушительным тоном произнес доктор. — Сегодня он пройдет к нашему пациенту. Надеюсь, не возражаете?
— Конечно, доктор, — хором ответили охранники.
Двое из них поднялись и быстро встали по бокам Нильса; связки ключей позвякивали о резиновые дубинки, закрепленные на ремне.
— Тогда пошли, — сказал Кронборг.
В сопровождении охранников Нильс и доктор миновали тяжелую дубовую дверь с несколькими замками и продолжили подниматься на второй этаж. С лестничных пролетов были видны спальни; солнечный свет растекался по холодному деревянному полу и пустым железным кроватям.
На самом верху, на третьем этаже они прошли еще одну запертую дверь и, наконец, зашли в узкий коридор. Доктор повернулся к охранникам.
— Будьте добры, покажите пациента старшему констеблю.
