Одной из характерных особенностей правления шейха Хамдуллаха стало, разумеется, то, что все мечети и церкви, текке и монастыри снова принимали верующих, несмотря на чуму. Даже разрешение открыть магазины, рестораны, парикмахерские, блошиный рынок и лавки старьевщиков привело к менее катастрофическим последствиям. Самую невежественную и несознательную часть населения отмена запрета на посещение мечетей и церквей окончательно убедила в полной бесполезности карантинных мер. Многие укрепились в своем фатализме и уверились в том, что уповать следует только на Аллаха.
Правда, греки, составлявшие бо́льшую часть торговцев циновками и половиками, а также старьевщиков и зеленщиков, чьи товары уже полвека считались в средиземноморских городах источником холеры, по-прежнему верили в необходимость карантинных мер. Они не воспользовались разрешением шейха Хамдуллаха возобновить торговлю и лавки свои не открыли. Большинство больших магазинов и известных ресторанов (в том числе рестораны и клубы при отелях) тоже оставались закрытыми.
Вновь заработали в основном те закусочные и бакалейные лавки, что находились вдали от центральных улиц, на окраинах. Их владельцы, собственно говоря, и раньше тайком нарушали карантинные запреты: продавали свой товар постоянным клиентам из-под полы, со склада, или же в определенный час, заранее оповестив покупателей, открывали заднюю дверь и некоторое время вели оживленную торговлю. Более половины хозяев этих лавок и закусочных, а также их работников умерли от чумы еще до конца правления шейха Хамдуллаха.
Но на эту страшную трагедию мало кто обращал внимание. О том, чтобы как-то обезопасить работников лавок, чтобы они не мерли как мухи, никто не задумывался, потому что теперь никто не знал, как в городе обстоит дело со смертностью. После отмены карантинных мер лишились работы те, кто вел подсчет захоронений на кладбище и трупов на подбирающих покойников телегах, а самое главное – те, кто отмечал все эти данные на большой эпидемиологической карте. Поэтому ни одна душа не ведала, сколько человек умерло в тот или иной день. Власти, собственно говоря, и не хотели этого знать…
Увидев в первые десять дней, с какой невообразимой скоростью растет смертность, Ниметуллах-эфенди был напуган и чуть ли не парализован страхом – настолько велико оказалось противоречие между приказами шейха Хамдуллаха и реальностью. В частности, стремительному распространению чумы способствовало распоряжение шейха прекратить захоронение покойников в извести, – напротив, отныне их следовало, как и прежде, со всей тщательностью, в согласии с установлениями ислама, читая молитвы, обмывать в гасильхане[154] при мечетях.
После отмены карантина на улицах не стало многолюднее. Здесь попадались разве что дервиши, для которых эпидемия была пустым звуком, да крестьяне, не побоявшиеся прийти в Арказ, чтобы продать плоды своих трудов. Стука колес и цокота копыт, как отметила в одном из своих писем Пакизе-султан, по-прежнему не было слышно. Безмолвие смерти, нависшее над портом, заливом и всем городом, не стало менее гнетущим, даже несмотря на то, что муэдзины снова созывали правоверных на молитву, а в церквях зазвонили колокола. Напротив, в замершем, объятом тишиной городе азан и колокольный звон звучали напоминанием о смерти.
Единственным успехом властей за время правления шейха Хамдуллаха стала борьба с подступающим голодом. Ежедневно горожанам бесплатно раздавали шесть тысяч буханок свежего хлеба. Это стало возможным после конфискации мешков с мукой, хранившихся в гарнизоне. Хлеб, испеченный в гарнизонной пекарне, развозили по Арказу на телегах, принадлежащих городской управе, и раздавали народу на площадях.
Мешки с сухой фасолью и мукой были присланы из Стамбула после Восстания на паломничьей барже – на тот случай, если гарнизон подвергнется длительной осаде во время мятежа или войны (что-то вроде этого и произошло, если вспомнить о блокаде острова); расходовать припасы в мирное время запрещалось. Шейх Хамдуллах, многие годы под разными предлогами ездивший в гарнизон, чтобы было с кем поговорить по-арабски (не хотелось ему забывать язык Корана), водил знакомство со многими рядовыми, а те любили заглядывать в текке Халифийе. От них-то шейх и проведал о тайных запасах продовольствия.
Еще одной характерной особенностью правления шейха Хамдуллаха был масштабный «государственный террор»: суды, аресты, смертные казни. Террор, разумеется, носил политический характер, но сводились с его помощью и некоторые личные счеты.
