Ночь шла медленно. Скорее не шла, а ползла. Текла, как смола по стволу высокой сосны. И где-то за час до восхода солнца, в момент, кода проснулась Ванесса, время для Филиппа резко ускорило свой бег. Именно с пробуждения хозяйки дома начался его трудовой день.
Проснувшись, девушка с облегчением отметила, что от ее вчерашней разбитости и усталости не осталось и следа. Сон, точно лекарство, пошел Ванессе на пользу, обновил ее и внешне, и внутренне, вернул ей желание работать и жить. После кратковременных утренних процедур она тут же принялась готовить пшеничную кашу, сваренную на воде и остатках молока. Их с Филиппом завтрак. А заодно обед и ужин.
Каждый ел свою порцию быстро, молча. Солт, хоть и исхудал так, что стал похож на куль с костями, не реагировал на еду, поднесенную к самым его губам. Пришлось Ванессе развести кашу в кувшине воды и поить отца серо-белесой массой. Заодно она проверила его состояние, не появилось ли новых симптомов и не подействовало ли лекарство. Капитан выглядел лишь немногим лучше, чем вчера.
После того, как Солт был накормлен и осмотрен, Филипп позвал Ванессу в лабораторию. В печи уже горело пламя. Девушка поняла, что лекарь занялся ее алхимическими аппаратами больше часа назад, не спросив ее разрешения, но решила не заострять на этом внимания. Вчерашних событий хватило, чтобы между Филиппом и Ванессой установилось какое-никакое взаимное понимание, не требующее лишних слов и формальных разговоров. Настроения девушки-алхимика это не меняло: ей было странно видеть другого человека, кроме нее самой, в этой комнате, у нее появлялось чувство незащищенности.
Мысли о собственной беззащитности и уязвимости, а также насильно поделенной с другим человеком сакральной тайны в какой-то степени улетучились, как только начался процесс ее обучения. А начался он сразу же.
