– Как обычно, всё! Провести тебя через все свои художественные горнила и замыслы, а потом доведя до финала, оборвать эту историю, и только тогда оставить меня один на один с произошедшим. Получив свое, он бросит меня, как и я брошу тебя через него, а потом буду лезть на стену от ужаса на оставшемся пепелище. Я так это понимаю. Но он сильнее меня в своей жажде, благородной жажде смысла и финала всех историй, он боится жить “в продолжении”, он служит некоему “завершенному, телеологическому времени”, он страстно стремится к конечности формы, как к осмысленности происходящего сюжета, он слуга финала, он не знает вечного становления! Ведь роман хорош финалом, а жизнь продолжением, правда ведь?
– А ты ее знаешь – жизнь? И разве вообще можно ее познать?..
– Вспышка и финал с феерией или работа, ежедневная кропотливая работа, вот две жизни и разве ты точно выберешь последнее?! Все, конечно, зависит от чувств, которыми ты одеваешь свой сюжет, ты ж понимаешь, что немыслимое может оказаться пеплом от сигареты, не более, и наоборот – вот в этом окружающем, простом и повседневном может быть целый клубок смыслов: вот та девушка например, кого-то ждет, но на самом деле, конечно, не ждет, потому что знает, что это невозможно, то есть ее ожидание, это просто, теперь, как образ жизни, а вот тот дядя он свое отждал давно уже, и возможно дождался, но вряд ли рад этому, потому явно злоупотребляет, как и его веселый собутыльник, и так далее, бесконечно!..
– А ты? – ведь, я понимаю, вопрос в тебе, ну всегда же вопрос в тебе, причем тут все это многообразие и вся жизнь вокруг и я, ведь ты-то жизни и не приемлешь, подсознательно уже боишься когда жизнь становится настоящей, а?
– …я не могу без тебя, но мне нужна не ты, понимаешь?! Не в смысле другой женщины, а в том смысле, что – сюжет, ты – сюжет, без тебя все окончательно остановится, но сюжет требует действия, а ты этого не понимаешь, вернее понимаешь слишком по-своему, потому я этого не могу вынести и хочу все закрыть, книгу, отношения, память, всю жизнь, но это невозможно, потому я тут и ты тут, и мы…
– Погоди, я тут, чтобы понять что происходит и чего мне ждать от тебя, а не для того чтобы выписывать твою следующую страницу, да какого хрена?!
– Прости, да это как-то неправильно и несправедливо по отношению к тебе, ни один из миров не должен вмешиваться в жизнь другого – это правило хорошего тона в мироздании! Ты имеешь полное право уйти и даже не прощаться и не обьяснять ничего, но может мы можем как-то подружить эти миры?
– Что ты имеешь в виду?..
– А вот посмотри, видишь расписание, вот, через… м-м… 15 минут поезд в Выборг, ну а вот через полчаса в Хельсинки, может просто сядем в него и
– Ну, ты даешь!.. Нет, ты не уйдешь из моей жизни так просто, ты сумасшедшее чудо, загран-паспорт я не ношу с собой, так что пока что можем в Выборг, а там посмотрим, как эти твои миры поведут себя дальше!
(29.10.07)
Расстояния придуманы, чтобы чувствовать себя во времени, чувствовать себя смертным, и чувствовать себя одиноким, весь принцип мироздания построен на этом!
Ты всегда только САМ преодолеваешь эту пропасть между двумя “домами”, хотя домом ни является порою ни одно из них, но это место, эти места, это множество мест становятся “домом” в силу того, что сознание там концентрируется по иному, нежели в “дороге”, а это так ему порой нужно.
И люди, подобно птицам делятся на перелетных и оседлых, в зависимости от их особенностей восприятия времени. Оседлые птицы придумывают разные странные науки борьбы со своими привязанностями и страстями, но при этом так и остаются привязанными к одному месту всю жизнь и не испытывают настоящих страстей. Другим же такие науки не нужны вовсе, расстояния делают их другими, или будучи уже “другими” они становятся перелетными, вечными кочевниками, ведь настоящие страсти всегда в пути.
Я могу не дойти, не доехать, могу попросту не успеть!..
– Когда ты смотришь на меня я не верю в иное, “иное” времени, “иное” пространства, “иное” чувств… Но кто я, когда тебя нет, когда я тону в многоообразии этого "иного", служу ему безвольно и не вижу тебя?…
– …
Но если каждый для каждого ИНОЕ, как же понять бесконечно тянущуюся цепочку иного иного? Где предел зеркального коридора уводящего в полнейший мрак теряющих ясность отражений отражений? Кто мы друг для друга: чужие, свои, иные с бесконечно меняющимися лицами и смыслами наших столкновений в этих отражениях. Иное другого может оказаться моим иным, или просто моим, и тогда чудесно и стихийно складывается история. Чья она?! Моя, твоя, наша, кого-то еще?..
Мы движемся внутри времени по чуждому пространству расстояний, от глаз до глаз, пытаемся не пропустить детали, ни одной детали. Чтобы потом в один и тот же момент осознать – НЕТ БОЛЬШЕ НИЧЕГО!
