Чуть свет, с собакою вдвоем полностью

Старые добрые времена. Ей привиделась мертвая кукриджская мадам в бархатном кресле «Городского варьете». Барри, вероятно, помнит, как ее звали, но такого удовольствия Трейси ему не доставит.

— Сколько тебе еще до пенсии?

Барри задержался в полиции дольше ее.

— Две недели. Потом в круиз. Карибское море. Барбара придумала. Черт его знает зачем. Ты-то небось радовалась, когда ушла?

— Нацист ли папа римский? — Трейси натужно хихикнула. — Была бы умнее — не тянула бы столько лет. — Врушка, врушка.

— Слыхала про Рекса Маршалла?

— Рухнул замертво на поле для гольфа. Туда и дорога, Бог не подмога.

— Ну не знаю, начальник он был неплохой, — возразил Барри.

— Может, для тебя.

— В субботу на похороны, значит, не пойдешь?

— Только если заплатят… Барри? Еще кое-что.

— Да всегда еще кое-что, Трейс. Потом умираешь, а потом ничего. Хотя, конечно, для этого и умирать не обязательно, — мрачно прибавил он.

— Мне Линда Паллистер оставила сообщение на автоответчике, — сказала Трейси.

— Линда Паллистер? Эта сбрендившая курица? — Барри не сдержал смешка. Смешок преобразился в глубокий недовольный вздох. Трейси понимала: от Линды Паллистер — к Хлое Паллистер, от Хлои — к Эми, а мысль об Эми заводит во тьму. — Чего ей надо? Что сказала?

— Сказала, что у нее проблемы. Упомянула Кэрол Брейтуэйт.

— Кэрол Брейтуэйт? — переспросил Барри, будто впервые слышит имя.

Плохо он врет, никогда врать не умел.

— Вот именно, Кэрол Брейтуэйт. Убийство в Лавелл-парке. Все ты помнишь, не прикидывайся.

— А, эта Кэрол Брейтуэйт, — сказал он. Воплощенная невозмутимость. — И что?

— Не знаю. Линда не сказала. А теперь не подходит к телефону. Она тебе не звонила?

— Кэрол Брейтуэйт?

— Нет, Барри, — терпеливо сказала Трейси, — если, конечно, ее не воскресили. Линда Паллистер — Линда тебе не звонила?

— Нет.

— Если позвонит, выясни, в чем дело, ладно? Может, она решила признаваться.

— Признаваться?

— Про то, что случилось с ребятенком.

Трейси и сама не понимала, чего дергается. У нее дела поважнее. И она давным-давно ни при чем. Она начинает новую жизнь. Она уходит из дома.[87]

— В общем, спасибо за информацию, — сказала она, вдруг вся из себя такая деловитая. — Увидимся.

— Сначала я тебя увижу, кобыла старая.

— Да я с пятницы в отпуске.

— Ну, ты уж возвращайся к моей отвальной.

— Какой отвальной?

— Ха-ха. Отвали.

Этот день когда-нибудь закончится? Очевидно, нет.

Около полуночи зазвонил телефон. Кто звонит в такой час? Беда звонит, вот кто. Сердце стиснуло ужасом. Ее вычислили, кто-то хочет отнять у нее ребенка. Трейси представила себе, как эта беспомощная крошка спит наверху в пустой комнате, и сердце стиснуло сильнее.

Она глубоко вздохнула и взяла трубку, — пожалуйста, пусть это просто Линда Паллистер без царя в голове. К счастью, опять звонил таинственный некто. С минуту они друг друга послушали. Тишина, можно сказать, умиротворяла.

«Сначала я тебя увижу, кобыла старая». Вот и все его нежности. Что творится-то? Потерявшихся детей никто не заявлял? Дети у Трейси — вечно больное место. Ну, дети у всех больное место, но у Трейси просто пунктик на детях. С самого Лавелл-парка.

Вновь услышать имя Кэрол Брейтуэйт он никак не ожидал, а тут звонит эта свихнувшаяся корова Линда Паллистер и болбочет: мол, у нее проблемы. Последний раз они разговаривали на похоронах Сэма. Хлоя была главной подружкой невесты у Эми на свадьбе. Нет сил думать про этот день, нет сил помнить, как он вел ее к алтарю. Не надо было ее выдавать, надо было оставить себе. Уберечь.

— Мистер Крофорд, — сказала Линда, — Барри? Помнишь Лавелл-парк?

— Нет, Линда, — сказал Барри. — Я вообще ни черта не помню.

— Мне задают вопросы, — сказала она.

— Вопросы задают всегда, — ответил он. — Это потому, что ответов вечно недостача.

— Частный детектив, зовут Джексон, приходил утром, — сказала Линда Паллистер. — Спрашивал о Кэрол Брейтуэйт. Я не знала, что сказать.

— Я бы на твоем месте молчал и дальше, — сказал Барри. — Тридцать пять лет тебе прекрасно удавалось.

А теперь Трейси спрашивает, не звонила ли Линда насчет Кэрол Брейтуэйт. Он, понятно, соврал. Что за дела — петух прокричал? Если ее не воскресили, сказала Трейси. Молодец петушок. Раз, два, три.

Трейси только и долдонила о Линде Паллистер и Кэрол Брейтуэйт, — дескать, Линда как-то так сделала, что ребенок «исчез». Хватит чушь пороть, отвечал тогда Барри. Но она, понятно, была права, все знали о Лавелл-парке больше, чем говорили, — все, кроме Трейси. Натуральная ищейка — взяла след и не отступалась. Давно дело было. Все эти ребята, старший детектив-суперинтендент Уолтер Истмен, Рэй Стрикленд, Рекс Маршалл, Лен Ломакс, — один закон для себя, другой для всех прочих. Истмен давно помер, а теперь и Рекс Маршалл последний раз сыграл в гольф, лежит где-нибудь в похоронном бюро, и артерии у него забиты, как старый свинцовый водопровод. Падают, как кегли. Остались только Стрикленд и Ломакс. И Барри. И кто же простоит дольше всех?