Эйден делает шаг ко мне и улыбается, ещё одна улыбка, что брошена в мою сторону. Я коллекционирую их, как маленькие сокровища и ракушки, найденные на пляже. Его пальцы тянутся к моему уху и заправляют за него непослушную прядь волос. Его прикосновение ласкает мою щеку, и он наклоняется ближе к моему уху, и шепчет,
— Я надеялся, что ты это скажешь. Думаю, мы будет отличными друзьями.
Дышать невозможно. Задача, которую я не в состоянии выполнить, слишком занята тем, что запоминаю морщинки вокруг его глаз. Форму его губ, движение его руки по изгибу моего лица, тепло его тела так близко к моему. Я слышу, как он испускает вздох, удовлетворенный и довольный, словно призрачный поцелуй, касающийся моей кожи.
— Мэгс, Эйден, у нас все готово. Готовы начать? — Голос Джеримайи пробивается через этот момент, разрезая его на две части.
— Да — отвечаю я. — Уже иду.
Эйден кладет свою ладонь мне на поясницу, пока мы идем к группе. Это надежный якорь, который держит меня стабильно на трясущихся ногах. Мы обходим кольцевые лампы и декораций, не торопясь. Его прикосновение непоколебимо, просто рядом, постоянная поддержка.
Он протягивает мне руку, чтобы помочь опуститься на землю и ждет пока я усядусь, чтобы присоединиться ко мне на одеяле.
— Не думаю что смогу встать потом, — говорит он, грубовато, пока складывает ноги. Он морщится и выгибает спину, мышцы под свитером напрягаются. — Лучше бы здесь быть чертовски вкусные закуски.
Я открываю плетеную корзину и осматриваю содержимое в ней.
— Извини, там нету маринованных огурцов. Только крекеры и сыр.
— Невероятно. В следующий раз, когда я буду отправляться на фальшивый пикник в промышленном здании, я потребую немного соленых огурцов.
Мы распределяем еду и беседуем, делясь своими любимыми вкусами мороженого; у меня это мятное с шоколадной крошкой, у него с горьким шоколадом. На счёт того, как мы относимся к холодной погоде; Эйден больше любит лето. Возникает обсуждение фильмов; по иронии судьбы, его любимый— «Стильная штучка», а у меня — «Титаник». После этого у нас состоялся десятиминутный разговор, в котором мы выясняем с физической точки зрения, почему Роуз не потянула Джека на дверь.
Лица на съемочной площадке становятся размытыми, движение происходит то перед нами, то за нами, и по ходу дела регулируются свет и ракурсы камеры. В перерывах между откусыванием закусок в наш «пузырь» врывается визажист, подправляя свежим слоем румян место на моей щеке. Я знаю, что здесь есть люди, я четко осознаю их присутствие, но в этот момент тут только я и Эйден, а весь остальной мир растворяется в воздухе.
Он внимательно слушает мои слова, не отрывая глаз от моего лица. Когда капля клубничного джема скатывается на его палец, он тут же слизывает ее. Его язык скользит по пальцу и при этом он не сводит с меня взгляда, и я чуть не издаю придушенный стон.
Что еще он может делать с помощью этого языка?
И что еще он может сделать
Возможно, превратит меня в опустошительный, бесхребетный бардак. Я была бы благодарна, разумная часть моего разума уступила бы место похоти и влечению, запутанному вихрю удовлетворения.
— Открой, — говорит Эйден. Его команда звучит низким и нежным голосом, как изысканный бархат, обернутый вокруг моей талии. Мой рот раскрывается, и он кладет крекер покрытый сыром на мой язык. Набравшись смелости в порыве непредсказуемости, словно властная женщина, я облизываю кончик его большого пальца. Он издает тихий стон. — Черт возьми, Мэгги, — пробормотал он. — Ты сводишь меня с ума.
— Свожу до безумия? — спрашиваю я. Его глаза следят за движением моего горла, пока я сглатываю, и его челюсть сжимается от сдержанности. Он выглядит как мужчина, испытывающий боль, из-за того, что вынужден контролировать себя, чтобы не делать то, что он действительно жаждет.
— Ты смеешься надо мной? Ты сводишь меня до безумия, в
Его рука опускается на мое колено, ладонь распластывается по моим джинсам. Его указательный и средний пальцы проникают под мое бедро, и он притягивает меня к себе.
— Так идеально, — говорю я вместо этого, довольная тем, что могу наслаждаться этими оставшимся часами, который проведу с Эйденом Вудом.
Эйден
Иисус Христос.
Я схожу с ума.
Это ощущение Мэгги под моей ладонью — опьяняюще. Это будто опрокинуть слишком много алкоголя в баре и попробовать встать. Всё как в тумане, слабость в нога, идешь немного неровно. Мир опрокидывается, вращаясь вокруг своей оси и я наклоняюсь вместе с ним.
Ее губа зажата зубами, а в глазах пляшет интерес. Ее пульс бьется под моим большим пальцем, и я крепко сжимаю ее. Я слышу, как учащается ее дыхание — верный признак влечения и возбуждения.
