Сейчас было ранее утро. Солнце уже ярко светило в окно. Видимо, это и разбудило меня. Состояние было разбитое, и как это исправить — непонятно. Набрал Алекса. Новостей нет. Сколько еще я буду сидеть и ждать? Сорвался бы сам, только куда бежать, понятия не имею. Чтобы занять себя хоть чем-то, включил ноутбук. Стал проверять почту. Погрузился в работу.
Вдруг раздался стук в дверь. Сердце подскочило. Вдруг это она? Открываю дверь — на пороге всего лишь сотрудник, обслуживающий номера.
— Что?
— Вам тут на ресепшене оставили. Просили передать, — говорит паренек, поглядывая боязливо, протягивает белый конверт.
Хватаю его, отдаю купюру пареньку, захлопываю дверь.
Простой белый конверт, почему-то уверен, что от нее. Сердце колотится, руки дрожат. Открываю и замираю внутри. Ее почерк. Помню его.
Глаза бегут по строчкам, пытаясь выхватить главное, но получается плохо. Приходится перечитать несколько раз, прежде чем смысл этих строк оседает тяжелой пылью внутри:
"Я слышала тебя и слушала. Поверила? Не знаю. Я с другой правдой жила все эти годы. Страшнее твоей. Поэтому подумай, надо ли оно тебе? Готов ли?
Говоришь, помнил меня? Похоронил? Правильно. Та девочка умерла давно. Марины нет, и больше не будет. Я ее тоже похоронила. Поэтому не ищи ее во мне. То, что вместо нее осталось, тебе не понравится.
Совет мой тебе. Забудь. Не иди за мной и не ищи. Света хочешь? Нет его во мне. Темнота одна, вязкая и черная. Лучше, бойся меня.
Но если хочешь окунуться в эту тьму, готовься! Она и тебя сожрет.
Ждать тебя буду на рассвете. Там, где снова провалился в зеленый омут. Где узнал меня и где чудом избежал смерти.
Подумай. У тебя еще есть шанс жить без этой правды".
Подписи нет, но она и не нужна. Тяжелые строчки, и осадок от них тоже тяжелый. Каждая строчка пропитана ее болью. Чувствую. Понимаю. Страшное что-то расскажет. Она предлагает мне не лезть в это? Шанс оставляет? Зря. Шансов нет и быть не может. Их у меня никогда не было. Я всегда за ней шел, и сейчас думать не о чем. Какая бы страшная эта правда ни была, я ее знать должен. С ней прожить и пережить. Страшно? Очень. До дрожи внутри. Но изменить это ничего не может.
Вылетаю из номера. Куда идти? Место, где провалился в зеленый омут и чудом избежал смерти? Понятно, где это. Пещера. Хорошее место. Там никто нам не помешает. Может засада это? Значит, такова моя судьба.
Доезжаю быстро, оставляю байк на том же месте. Бегу к пещере. Внутри сердце отбивает нечетким ритмом. Неужели увижу ее сейчас? Неужели обниму?
Вхожу в полумрак пещеры. Никого не видно. Прохожу в центр. Нигде нет ее.
— Марина? — зову. Эхо гулко прокатывается по каменным стенам.
— Не кричи. Я здесь, — слышу ее голос. Она сидит на выступе в глубине пещеры в тени. Встает легко. Подходит ближе. Смотрю на нее и снова не верю. Внутри все колотится и рвется от переполняющих чувств. Улыбаюсь.
— Привет! Это все-таки ты, — тяну к ней руку, легко касаюсь щеки. Она уворачивается. Смотрит колким, неприветливым взглядом.
— Не веришь?
— Нет. Поверила когда-то, до сих пор плачУ.
Понимаю, что это первый удар. Первый укол. Значит, будут и другие. Она предупреждала. Надо выдержать.
— Не только ты.
Она усмехается горько.
— Постой, — прошу я, — не говори ничего. Дай просто посмотреть на тебя, — снова усмешка кривая. Но взгляд ее немного теплеет. Смотрит на меня прямо. А я узнаю ее, и не узнаю. Изменилась. Сильно. Из черт ушла мягкость, какая-то детская открытость. Взгляд колкий, опасный. Тело фактурное, подтянутое. Хочу коснуться ее, но вижу, что не позволит. А у меня в руках дрожь, так хочу ощутить ее ближе.
Протягиваю руку, хватаю ее пальцы, подношу к губам, целую, зарываюсь лицом в ладонь. Закрываю глаза. Внутри что-то немного отпускает. Не вырывает руку. Уже хорошо. А воздух вокруг искрит. Между нами напряжение растет. Резко дергаю ее за руку, и прижимаю к груди. Кажется, она не ожидала. Не отталкивает меня, но и не отвечает. Стоит, как скала. Как те каменные стены, которые нас окружают. Но мне все равно. Я зарываюсь в ее волосы, втягиваю запах. Она. Точно она. Хочу ее. Вот так сразу и сходу. Вчера также было, когда ее майку понюхал и член встал. Потому что дурею от нее. А сейчас это концентрированный дурман. Только зря расслабился. В секунду она развернула меня и руку заломила за спину так, что звезды перед глазами пошли.
— Насмотрелся? — резкий шепот в ухо.
— Нет. Мне тебя всегда было мало.
Смеется. Отпускает, отталкивает, отходит на несколько метров, садится на огромный валун у воды. Смотрит на гладь озера. Долго смотрит на воду и молчит, и я молчу, и на нее смотрю. Сейчас она как из камня. Как продолжение этой каменной глыбы. Такая же одинокая, сильная, холодная. Кто же сделал тебя такой? Кто заставил так измениться? Сейчас я понимаю, что она имела в виду, когда говорила, что стала другой. Вспоминая ту веселую девчонку, с которой мы прыгали через костер и, смотря на эту женщину, общего найти ничего нельзя. Сейчас от нее исходит сила и опасность. Но я должен понять, тогда, возможно, и принять смогу.
