Три истории о любви… О той любви, которой уже не должно было быть, о любви, которая кажется лишней, неуместной и странной. О любви, не похожей на любовь. О чувствах, превратившихся в пыль и о страсти, которая иссякла. Это, как последний всплеск адреналина, дающий возможность совершить невозможное и получить нечто, называвшееся когда-то наслаждением. Содержит нецензурную брань.
Каждый вечер, сытно поужинав в ресторане небольшого отеля, где он остановился неделю назад вместе с женой, Валерий усаживался на балконе в плетёное кресло, открывал ноутбук, и выпив большими глотками бокал красного вина, задумывался, потирая друг о друга пальцами, нависшими над клавиатурой, которые в любое мгновение готовы были начать свой неудержимый бег, беспрекословно подчиняясь мысли автора… Но проходил час, потом ещё один, бутылка пустела, и даже вторая не помогала им сдвинуться с места, а экран так и продолжал светиться белым пятном чистой компьютерной страницы, собирая вокруг себя надоедливых ночных мошек… А в голове у Валерия гулко звенела пустота…
В один из таких вечеров, сквозь убаюкивающие шелест ночного прибоя и скрежет неутомимых цикад, непонятно откуда начали доноситься странные звуки, как будто кто-то играл на пианино без струн, мелодично ударяя по костяшкам клавиш. Эти звуки показались ему знакомыми, откуда-то из прошлого, но вспомнить, что именно могло их издавать, так и не получилось. Тем более время, отведённое женой для его творческого уединения, истекло, и нужно было возвращаться в номер, чтобы выполнить уговор, по которому Валерию было позволено после завтрака на пару часов исчезать, чтобы подумать, а после ужина, до полуночи сидеть в одиночестве на балконе, чтобы всё придуманное днём, превратить в одну из глав нового романа, после чего он должен был поступить в полное распоряжение жены, и без каких либо отговорок, ссылок на усталость, головную боль или отсутствие настроения, удовлетворять её плоть, разгорячённую постоянным созерцанием полуголых мужчин, дефилирующих по пляжу в поисках лёгкой любви.
Если бы не волшебные голубые таблетки, то Валерий вряд ли бы справился со своими обязательствами, хотя в былые времена, был бы счастлив, иметь секс каждую ночь, но сейчас, когда пройдена жизненная отметка с цифрой пятьдесят, такой сексуальный марафон оказался непосильной обузой. Чего нельзя было сказать о Кире. Намучившись с приливами и отливами, набрав несколько лишних килограммов и смирившись с климактеральной неизбежностью, она, наконец, обрела душевное умиротворение и телесную раскованность, готовая вытворять в постели то, от чего раньше остервенело открещивалась. Поначалу ей было стыдно, но жажда новых ощущений брала верх, постепенно осваивая всё новые и новые уровни её наслаждения. Кира уже перепробовала всё, даже самое запретное и гадкое, удивляясь своей недавней глупости, которая долгие годы стояла на страже её надуманной непорочности. Сексуальные демоны, всё это время таившиеся внутри, теперь вырвались на свободу, окрасив скучную семейную жизнь яркими красками неконтролируемого разврата.
В этот раз всё прошло на удивление быстро, получив своё, Кира томно потянулась, и отвернувшись, моментально уснула, а Валерий, прикрыв простынёй пока ещё не угасшее возбуждение, снова вышел на балкон, и допив остатки вина, прислушался; откуда-то доносились приглушённые стоны, была слышна чья-то пьяная болтовня, где-то вдали кто-то истерично хохотал, но преобладали над всем этим те самые странные клацающие звуки, эхом разлетающиеся по округе. Он перегнулся через перила и повертел головой. Во всём корпусе светились лишь несколько окон, одно из которых было снизу. Валерий, придерживаясь за поручень, перегнулся ещё больше, чтобы заглянуть на балкон, расположенный под его номером, и оказалось, что звуки идут именно оттуда…
Как можно было не догадаться! Это же пишущая машинка! Сам несколько лет подряд издавал по ночам такие же, доводя соседей снизу до иступления. Откуда этот раритет? Что за маразматик притащил её сюда, да ещё и печатает что-то на ней?
Как ни старался Валера, но заглянуть дальше не получалось, в поле зрения попадал лишь край стола, стоящая на нём портативная пишущая машинка и дамские пальчики, с аккуратными, ярко накрашенными ногтями, уверенно и быстро касающиеся механических клавиш, а ещё лист бумаги, густо заполненный текстом, и это вдруг вызвало дикое раздражение. Он со всей силы грохнул ладонью по балконному ограждению, и звуки пишущей машинки тут же стихли. Гордо покачивая всё ещё стоящим членом, Валерий прошествовал в номер, плотно закрыв за собой стеклянную дверь и задёрнув шторы.
Почти бесшумно, чтобы не разбудить Киру, он откинул в сторону одеяло, и придвинувшись вплотную к лежащей на боку жене, медленно вошёл в неё. Едва заметное движение навстречу было знаком – можно продолжать…
– Ты меня пугаешь, – кончив, простонала Кира, и обвила его шею руками. – Я так со счёта собьюсь. Что на тебя нашло?
– Взглянул на тебя спящую, и снова возбудился, – соврал Валерий, сделавший это скорее со злости на себя и на ту суку с нижнего этажа.
– Можем завтра сделать паузу… Если хочешь…
– Не нужно никаких пауз. Мне всё нравится. Люблю тебя такую, – он страстно поцеловал Киру в губы и начал медленно спускаться вниз, пока не достиг цели.
– Дурак…, – прошептала она, приподняв ноги, и расставив их по шире.
