Селена проснулась и вздрогнула – глазницы смуглого худощавого лица буквально сверлили её пустотой. В разные стороны от искусственного скальпа шли щупальцами густые распушенные косы, заполняя диким покоем всю площадь потолка. Когда девушка ложилась спать, она даже не заметила этих плотно сжатых губ и точеных скул, но теперь она видела только их. Даже когда шарила глазами по обстановке коридора и столовой, перед глазами все еще стояло первое впечатление утра.
В столовой нож недовольно стучал о деревянную поверхность, а содержимое сковороды что-то бормотало под разносившийся ритм. Сопровождая их общение, подвывал кофейный аппарат.
– Родителям звонила?
Локи не сводил взгляда со сковороды. Её гладкая поверхность переливалась на свету. Блики мельком касались напряженного лица парня. Селена заволновалась, чудилось ей все тоже чужеродное выражение опустевшей маски, которое она не разглядела вовремя из-за наступления сумерек.
– Да, они меня ждут – проговорила она. А потом неожиданно подошла и обняла его.
Локи не отреагировал. Уже очень долго он раздумывал о своих родителях. Семья распалась вслед за исчезновением сестры. А сестра… Всю ночь он просматривал записи о девочках, которые находились сейчас в заключении, но ни одна не была ею. Где же Его девочка? Оставшаяся от веры крошечная капля растворилась в раскаленной пустыне новых сведений. Вместо нее в его нутро вгрызлась надежда, и она не отцепится, пока не решит его всех сил.
Может Лили исчезла? Как и Елена.
И что тогда?
– Хорошо. Думаю, мне стоит пойти с тобой – он высвободился из навязанного объятия и продолжил орудовать сковородой.
Селена замерла, ее ручки бесчувственно пали от равнодушия, но потом сжались в настырные кулачки:
– Что же мы будем делать дальше?
– Мы? Ничего. А вот я и Алекс…
Щелчки плиты заполнились его тяжелым вздохом. Он обернулся и продолжил. Голос его был неестественно нежным, словно родитель успокаивал умалишенного ребенка.
– Я думаю, ты достаточно сделала и пережила.
– Что?
– Я хочу все рассказать твоей семье. Ты сможешь пожить какое-то время в одном из домов моей семьи. Это на время, пока мы со всем не разберемся.
– Ты, я вижу, уже все решил за меня.
– Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности.
– Безопасность? Я уже никогда не буду в безопасности, и ты это знаешь. Проект в системе. Еще немного и твой отец самолично поведет меня под конвой. Так, от чего я должна прятаться, если самое страшное уже произошло?
– Это не правда! – потерял он свое прежнее самообладание. – Я звонил Каю. Нет даже намека на такой проект. Бену навешали лапши, чтобы он не дергался.
– И что же тогда делать?
– Искать эту тварь.
– И как же ты собрался ее искать? А если эта тварь, как ты назвал этих людей, все-таки дойдет до системы? Что тогда? Ты просто оттягиваешь неизбежное!
Локи молчал.
– Есть другой выход.
Локи даже не посмел поднять свои темные глаза на крохотную воинственную фигурку. Он уже догадывался, что она скажет. Ночью эта мысль то и дело возникала перед ним, и он с содроганием отгонял её.
– Мы можем… – но девушка не договорила. Локи быстро прикрыл ладонью ее губы. В глазах его стояла мольба. Но Селена не стала идти на поводу у подступившей жалости. Она отняла от себя ослабшую руку:
– Мы можем внести другой проект.
Лицо его дрогнуло. Локи уперся лбом в крохотную голову и закрыл глаза:
– И нет другого выхода, да? – прошептал он.
– Прости… Но нет.
Он показался ей совсем маленьким мальчиком. Губы ее тронула небрежная улыбка. Две прозрачные руки сделали дугу в воздухе и упали своей легкостью на мускулистую шею. Селена коснулась пухлых губ. На этот раз проявление нежности прорвалось через умело выстроенную оборону. Локи ответил на поцелуй и нежно сгреб девушку в объятия.
Ритмичный звук от лезвия переполнял небольшую квартирку на 25 этаже очередной шлифованной высотки. Нож стучал, шелестел, неугомонно терся о деревянные поверхности. Потом что-то отчаянно шипело, дрожало, булькало и окончательно замолкало, чтобы тишину снова перебивал очередной нетерпеливый звук.
Алекс впервые пригласил к себе домой девушку, что заставляло его немного нервничать, но движения его были отточены и слажены, как никогда раньше. Несколько раз он останавливался, беспомощно оглядывал кухню и пытался понять, что с ним происходит. Но он быстро находил оправдания такому поведению и снова принимался за ужин.
Хрому встретили прекрасные деревья, припорошенные снегом, высокие сугробы и мелкие тропки. Их черно-белое плоское естество не позволяло в полной мере понять их истинную холодную красоту, а лишь намекало на далекое прошлое, в котором это место играло морозными гранями на солнце. Изображение кусочка природы полностью властвовало над квартиркой, и только в одном месте терялась суть пустых стен.
