Селена вздохнула:
– Но Мари и так уже начала выкладывать людям о нас больше положенного своими исследованиями!
Руд просиял, влюбленный каждой клеточкой в свою идеальную пару, он буквально расцвел на глазах. Уголки глаз пламенно блестели – неотъемлемая часть Мари, её неутолимая жажда открытий, всегда восхищала Руда больше всего. Каждое её воплощение дарило людям знания, до которых планета бы шла десятилетиями.
Селена вдруг рассмеялась – все они были невыносимы, когда речь шла об их вечной любви.
Руд опомнился и виновато потупил глаза. На темной коже проступили красные пятна.
– Да, конечно, – преодолел он смущение – она слегка напортачила. Но открывать себя общественности не обязательно. А вот некоторым людям…Думаю твои друзья в этой жизни могут нам пригодиться. Особенно один из них. Проблему все еще нужно решить, не так ли???
Селена кивнула. Она окунулась в мягкую ткань и закрыла глаза. Внутреннему взору предстал человек. Кажется, она знала этого парня, но в основном и не знала, а только иногда касалась его образа. Еще бы пара лет… нет… пара месяцев…
Скрученное, словно грязная тряпка, здание беспардонно глазело на Локи зияющими бездной окнами. Мир давно избавил его от незначительных брусков и, закусив нижнюю губу, судорожно вглядывался, какой бы блок еще вытащить, чтобы башенка не развалилась на сотни обесточенных тел.
Дженга давно вышла из круга интересов Локи, если когда-то там была, но парень не отставал от мира в концентрации, гадая с какого окна Селена могла бы его заметить. В одной руке он держал грязно-желтую папку, в другой задержалась одна из фотографий.
– Не стоит туда идти. Они уже меня не помнят – Локи сначала не узнал этот голос – было в нем что-то безжизненное и пустое.
– Не помнят?
– Именно. Я так крепко их поцеловала, что они совсем меня забыли – Губы Селены улыбнулись, но глаза изливали грусть.
Каждый раз… каждый раз ей приходилось оставлять тех, кто её вырастил. Они забывали её, спокойно доживали до своего конца, а потом умирали, как и полагается смертным. Но она продолжала жить. Жить и помнить. Да так подробно, что иногда ей казалось, что еще один цикл, и произойдет взрыв – этих чувств и ощущений, этой любви, до боли теплой. Но наступал новый момент прощаться, и она в полной мере чувствовала лишь собственную пустоту. Что-то исчезало в душе крохотного существа, и лишь много позже обнажало пущенные корни в виде легкой грусти. Она помнила и любила. Настолько, насколько могла. И всегда ценила их. Этих прекрасных людей, закупоренных в её головке сладкими, и потому такими горькими лично для нее, воспоминаниями.
Всегда. Значение этого слова она знала лучше, чем кто-либо.
Но Локи не мог проникнуть в маленькую головку и увидеть её печаль. Он просто стоял посреди дороги, вглядываясь в охладевшие к нему черты лица. В них все еще читалась прежняя мягкость, но нависшая над ней тайна не давала проявиться прежней прелести. Еще немного и тайна непременно вскроется перед ним, обнажая свою липкую мерзкую душонку, силы покинут её и обесточенная, она окончательно исчезнет с лица земли. Но, как мы любим живых в момент их близкого ухода, так и тайны в момент их раскрытия становятся слишком нам близки, и настолько, что мы совсем не хотим с ними прощаться. И если раньше Локи хотел знать все, что только мог, то сейчас любопытство его рассеялось вместе с его отработанным спокойствием и уступило месту страху скорой невыносимой потери.
– Такого мое свойство – пояснила Селена, заметив резко изменившееся настроение друга – заменять нежелательные воспоминания. Чтобы им не было больно. Я все расскажу. Пойдем – белая ладонь предоставила парню объятие.
Локи аккуратно коснулся прохладной руки. Маленькие пальчики сковали большую мужскую руку, и в ту же секунду все вокруг стало расплываться. Глаза девушки сочувственно улыбались. В какой-то момент Локи показалось, что он тонет в их снисходительной прохладе, но потом исчезли и они. И осталось только безмыслие. Так иногда странно существует спящий в своем теле, осознавая только движение нервных шестеренок и чувствуя некое присутствие – неопределенное в мире, непривязанное к месту, действию, личности. Ничего нет, и в тоже время есть все, чего только можно желать. И на границе этого всего вибрировали маленькие полупрозрачные подушечки. Тонкие пальчики мягко перебирали клочки существования, дабы они не рассыпались и не потеряли прежней, так необходимой человеку, уникальности.
Локи снова поймал взгляд карих глаз, всю девушку. Маленькая ручка заняла место рядом с хозяйкой. А когда Локи оглянулся, то увидел что находиться в огромном изысканном в своей простоте помещении. Мягкие ткани на полу и стенах темно-красных оттенков удачно гармонировали с кожаными черными креслами. Они стояли в центре на небольшом возвышении.
– Это единственная комната, куда может попасть посторонний. Руд скоро придет, и мы все обсудим.
– Руд?
– Да. Это командир отряда, который занимается поиском. По обычному сценарию они должны были начать только через пару-тройку лет, но обстоятельства изменились.
