Алекс увидел костер высотой с 10-ти этажный дом. Черные, словно дым, великаны выбивали из барабанов их души и по-детски улыбались, глядя на своих прекрасных половинок. Селена подвела Алекса достаточно близко, чтобы он заметил людей, точно манекенов, наваленных друг на друга вокруг костра, а сама присоединилась к сестрам, кружившимся в свободном танце вокруг заснувших. Блаженные, призрачные создания завибрировали грудным мычанием, сопровождая его плавными взмахами и выходами. Танцевали даже самые крохотные девчушки пяти-шести лет и женщины с младенцами на руках, одинаковые в своих лицах, но разные в выражениях и эмоциях.
Алекс отстраненно бродил вокруг хоровода, пока не заметил молодого человека, лежавшего слегка поодаль от остальных, когда-то жителей купола. Его красивые длинные волосы казались еще прекраснее на фоне темной травы с крупицами чего-то бурого, а симметричное лицо выглядело гораздо живее, чем когда-либо прежде. Сестры слегка расступились перед ним, и Алекс склонился над своим умиротворенным отражением.
– Мы похожи – даже для него его слова прозвучали удивительно равнодушно.
– Оно тебе больше не понадобится. – Слегка растрепанная, Селена держала руки на груди и наслаждалась тем, как горит ее тело после танца. Она взяла Алекса за руку и вывела из танцующего круга.
Они снова очутились в клубах густого дыма, но не сделали в нем и нескольких шагов, как оказались в узком длинном коридоре. На них боязливо смотрела чернеющая дыра. Селена впихнула Алекса внутрь, оставшись снаружи. Узкий коридор давил своим могильным светом. «Не уютно» – прошептала она и скатилась по холодной стене. Зажмурившись, Селена начала считать до 19 и сама не заметила, как заснула. Руд опустился рядом с ней на корточки и нежно провел огромным пальцем по тонкой переносице. «Совсем вымоталась» – заметил он и, подхватив её на руки, понес подальше от холодных стен.
Когда Алекс вошел, на полу сидела женщина. Она поливала огромный цветок, тот слегка позевывал, не в силах сопротивляться звукам ее колыбельной. Она была точно такая, какой он ее помнил: с неряшливым пучком белых волос, в мятой клетчатой рубашке, из-под которой блестели белизной слишком тонкие ноги. Сейчас она казалась ему еще прекраснее в своей естественности, чем он помнил.
– Мама… – прошептал он.
Женщина подняла глаза и несколько нерешительно протянула ему лейку. Алекс кивнул ей и присел рядом, чтобы поливать вместо нее, пока она, поджав под себя ноги, любуется своим детищем.
Мягкая коричневая кровать слегка пружинила, покачиваясь под хрупким тельцем Селены. Бедра девушки, скрытые тонкой тканью платья, ерзали, грудь часто вздымалась под скрежет пера о бумагу. Так мягко, мягко, тепло. Дрожь. Селена задумчиво обсасывала кончик ванильного мороженого, которое она позаимствовала из морозилки, периодически роняя пылкие взгляды на Локи.
Парень не обращал на нее никакого внимания уже несколько часов, с тех пор, как они вернулись с прогулки. Но это не значит, что он забыл о ней. Локи работал, вдыхая горячее восхищение своей почти реальной музы, выдыхая липкую одержимость. И чем больше он писал, тем более безумным становился. Еще и еще. Больше. Периодически он задумчиво тер свою обнаженную широкую шею, склоняясь все ближе над своим творением. Иногда наоборот отстранялся от него. Растянув длинные ноги и сцепив руки в замок под конским хвостом на затылке, он закрывал глаза и мычал что-то мелодичное. Потом, неожиданно замолкнув, Локи, словно зачерпывая вдохновение из воздуха – медленно, клал растопыренные пальцы на стол, точно готовился к старту. И бежал. Гнался вслед за очередным потоком беспорядочных мыслей. Увлеченный, далекий, страстный. И иногда так случалось, что перо все же успевало запечатлеть нечто стоящее, шурша острым концом тонкой изогнутой стопы.
Перо смолкло. Локи опрокинул взбудораженное тело на стол и тяжело задышал. Эта тяжесть после мучительного марафона длинною в два года казалось ему невыносимо сладкой.
– Закончил – прошептал он, все еще чувствуя, как прохлада от стола обжигает его щеку и поглаживает мысли изнутри. Такие мягкие, приятные и невесомые. Они где-то далеко, как будто и не в тебе. Это и есть то самое осознание: когда просто понимаешь – все правильно.
Все закончилось. Он, наконец, свободен. И не важно, что будет дальше и каков окажется результат. Только бешеный стук сердца и мягкие волнообразные стоны тела, разбухшего от усталости.
