Чувство моря [litres] полностью

Я, пожалуй, никогда не расскажу о том, как однажды мучительно захотелось искать его вслепую, будто на самом деле я навигатор, на карту которого нанесена точка его нынешнего местоположения. И о том, как мне захотелось искать во сне или наяву ключ, лоскут, шестизначный пароль или особенный камешек – недостающую или потерянную деталь, которая помогла бы все исправить. Я слишком отчетливо помню, с чего начиналась эта история. В те дни я была невыразимо легкой. Все мои вещи можно было сложить в корзинку маленького воздушного шара. Все лишнее было отпущено. Все балласты были сброшены, я могла бы оторваться и улететь куда угодно, в любую минуту. В ту осень моей невыразимой легкости мы с ним и познакомились.

Я, конечно, никогда никому не расскажу еще и о том, как на днях поджидала в ресторанчике одного человека. Обычная будничная встреча по работе. Ресторанчик был беломраморный, сочетал в интерьере приметы помпезных советских столовых и изящных французских кафе. А еще нечто неуловимое присутствовало в помещении, нечто невыразимое витало под потолком. И я вдруг остро почувствовала, как же мне теперь не хватает той легкости. Как же мне недостает легкости бумажной балерины или бабочки-шоколадницы, упивающейся своим полетом. А еще лучше – бездумной легкости неодушевленного предмета: лепестка, перышка или снежинки. Невыносимой и бесцельной, нечеловеческой, вечной, вселенской легкости. Я с болью осознала внутри множество грузил и поводков, дергающих меня во все стороны, тянущих к земле. Именно в этот день я поняла, что все мои начала уже пережиты, все мои главные встречи состоялись, видимо, я теперь направляюсь к концу пути. И тогда отчаянно захотелось подпрыгнуть, оторваться от пола, от земли, от лиц, от территории, от всего случившегося, несбывшегося, неминуемого и просто парить: легко, бесконечно.

Баба Валя всю жизнь прожила в деревне, в квадратной, сырой и темной избе с вросшими в землю окнами. Она там и зимовала, обогреваясь принесенными летом из лесу дровами.

Всю жизнь, с четырнадцати лет, баба Валя работала в колхозе, сначала была коровницей, со временем стала дояркой. Я ее помню еще молодой. Очень светлой. Круглолицей, с сияющим, добродушным лицом и водянистыми голубыми глазами, в которых сверкали смешливые и задиристые искорки.