Мстислава потянулась к зеркалу, лежавшему на столе. Она все никак не могла насмотреться на себя и иногда просыпалась посреди ночи от ужасных сновидений, в которых снова становилась Незваной, а Ратмир по-прежнему не узнавал ее. Каждый раз, глядя на свое отражение, Мстиша обещала себе, что не станет смотреть на левую щеку, которую отныне пересекал багровый след волчьего когтя. И всякий раз она не сдерживалась и смотрела, находя в шраме странное, мучительное удовлетворение. Оставленный тем самым существом, что отныне, стоило в небе показаться полной луне, захватывало власть над Ратмиром, он удивительным образом связывал их еще крепче. Шрам, навсегда лишивший черты Мстиславы былого совершенства, служил напоминанием о том зле, что она причинила ему.
Ратмир успокаивал ее, уверяя, что вскоре рубец побледнеет и станет вовсе незаметен, что он и так не видит его, но Мстиша всегда помнила о нем. Этот шрам и уродливая полоса на руке, что оставила тетива Сновида, были ее отметинами. Свидетелями того, какую цену ей пришлось заплатить за ошибки, и предостережением от новых.
Мстислава отложила зеркало и снова взялась за работу. Нитка запуталась, и, ленясь вставать за ножницами, Мстислава отстегнула нож с пояса. Разрезав узел, она задержалась взглядом на стальном клинке, невольно вспоминая, как подарок таты снова оказался у нее. Ратмир принес его на следующий день после своего первого обращения, сказав лишь, что
Невеселые мысли Мстиши прервал вошедший в покои Ратмир. Он был бледен и взволнован. Тотчас отложив вязание, она подошла к мужу и взяла его за похолодевшие руки.
– Я пришел попрощаться, – сдавленно проговорил Ратмир, отводя взор.
Но Мстиша потянулась к нему, заставляя взглянуть на себя. Некоторое время он смотрел на нее, точно борясь с собой, а потом порывисто заключил в крепкие объятия. Она чувствовала его начинающийся жар, а сердце, бьющееся под ее щекой, ускоряло привычный бег. Ратмира потряхивало, и Мстиша уже знала, что за этим последует.
Он молча выпустил жену из кольца своих рук и, не отрывая от нее взгляда, попятился к окну. Его тело начало корчиться от судорог.
– Я вернусь. Я вернусь к тебе, родная, – хрипло проговорил он.
Ратмир на ощупь растворил ставни, впуская в ложницу порыв студеного воздуха.
– Возвращайся скорей. Я буду ждать тебя, – прошептала Мстислава.
Ратмир попробовал улыбнуться, но его губы дрогнули от боли. Кинув последний взгляд на жену, он развернулся и бросился в окно.
Несколько мгновений Мстиша стояла неподвижно, давая себе время отдышаться.
Когда-нибудь она обязательно привыкнет.
Собравшись с духом, Мстислава подошла к растворенному окну, и ветер разворошил ее отросшие до лопаток волосы. Тихий спящий сад был пуст. Только на кипенно-белом полотне выпавшего за ночь снега виднелась уходящая вдаль цепочка волчьих следов.
Аксамит – бархат, дорогая шелковая ткань.
Аршинник – торговец тканями.
Багатье – огонь, обычно еще не вырубленный или тлеющий под пеплом.
Безглуздый – глупый; глузд – ум, разум.
Бережатый – проводник, охранник в пути.
Берковец – старая русская мера веса, равная десяти пудам.
Боркунец – полый металлический шарик с камешками или кусочками металла внутри, привязываемый на шею пасущемуся скоту или на сбрую лошади; бубенец.
Брезг – рассвет.
Бук – зола, щёлок для стирки и белки полотен.
Бусенец – мелкий моросящий дождь.
Важенка – самка оленя.
Валёк – плоский деревянный брусок с ручкой для выколачивания белья при полоскании или для катания белья.
Вахлак – неуклюжий, грубый, необразованный мужчина.
Верея – один из столбов, на которые навешиваются створки ворот.
Верхница – устаревшее название верхней одежды; одежда, надеваемая поверх другой.
Ветух – ветхий месяц, луна на убыли, на ущербе, последняя четверть луны.
Видок – свидетель.
Возгрячка – соплячка.
Волосяница – женская драка.
Волот – великан.
Воречье – заговор.
Ворогуша – табуистическое название лихорадки.
Ворох – мешок, который вешается над горящей лучиной от копоти.
Вотола – грубая ткань.
Вручье – всякая домашняя, нужная в хозяйстве вещь; обиходный снаряд, орудие.
Всутерпь – едва сносно.
Выпрать, прать – стирать.
Выть – здесь: временной промежуток, время между двумя приемами пищи.
Вяленица – вяленые овощи, служившие лакомствами, обычно репа, морковь.
Гребта – забота.
Гридин – телохранитель, воин, дружинник.
Гридница – большое помещение в хоромах, где собирались дружинники князя, гридни, устраивались пиры и торжества.
Гузыня – непочетные, последние места, заднее место за столом.
Гуменница – развратная, падшая женщина.
Дежа – деревянная емкость для замеса теста, хлеба.
