— Очень мало. Кластер в кластере. Этот маленький стаб возник посреди другого. Как такое может быть, не знаю. Возможно, они прибыли вместе в Улей и замерли. Рядом есть кластер с перезагрузкой раз в две недели. Оттуда они берут продовольствие и кое-какую мелочь.
— Откуда они вообще прибыли?
— Мексика. Нестабильный кластер — это современная Мексика, а вот эти волосатые прибыли из времён цивилизации майя.
— Что же получается? Как прилетели, так тут и живут? Новые иммунные как у них появляются? — Немезиде стало интересно, как живут индейцы.
— Да, из новой Мексики. Откуда и жратва. Жид говорил, что они свежих обращают в рабов и те не могут ничего поделать с этим, потому как долгожители здесь значительно сильнее их за счёт прокачанных даров, — сказал Жнец, заметно запыхавшись от подъёма.
— Сколько же они здесь живут уже? — спросил Рекс.
— Откуда я знаю? Сейчас спросим у главного.
— А вот и комитет по встрече.
На вершине пирамиды стояли индейцы. Только они отличались от оставшихся внизу. Эти были высокие и хорошо развитые. Все молодые, с бронзовыми мечами в руках. Их тела были расписаны замысловатыми узорами. Одежда состояла из леопардовых шкур. Они стояли по обе стороны лестницы, встречая нас. Не проронив ни единого слова, один из них, вероятно, старший, показал нам рукой направление, куда идти дальше. На плоской вершине пирамиды стоял квадратный домик без дверей. Проёмы в стенах были завешены цветастыми тряпками, колыхавшимися на тёплом ветру. Так же молча отряд индейцев отрезал нам путь назад, когда мы направились к домику жреца.
— Марго, ты чувствуешь Йорика? — тихо спросил меня Череп.
— Да. Уже здесь. За домом стоит.
— Ловко он.
— Телепортация.
— Забрались мы в самую гущу индейского логова. Зачем только?
— Нам алкоголь нужен, ты помнишь, Череп?
— Ладно, сейчас этого бомжа разведём и свалим, — шмыгнул носом Череп, вынюхав щепотку льда.
— Генерал, что за сленг? И потом, на бомжей больше мы похожи, — засмеялась Диана.
Подошли к дому. Вход охраняли два дюжих индейца с копьями.
— Привет, мальчики, — игриво сказала Лилит.
Индейцы разошлись в стороны, пропуская нас внутрь. Мы прошли в зал, у стен которого стояли удобные кушетки и стулья, заваленные цветастыми подушками. Также здесь было несколько столов, заставленных вазами с фруктами и бутылками причудливых форм, оплетёнными бамбуком.
В глубине зала стоял человек, весь покрытый завитушками рисунков различных цветов. Только вот кожа и волосы у него были светлые, в отличие от индейцев. Но он был так густо измазан краской, что я совершенно не видела черт его лица.
Мы столпились у входа, бросив рюкзаки на пол. Немезида уже жевала тропический фрукт из вазы. Рекс подбирался к пузатой бутыли.
Жрец пошёл нам навстречу, широко разведя руки в приветственном жесте. Не доходя пяти метров, он остановился и сказал:
— Я смотрю, вас и поленом не перешибёшь, ребята. — И захохотал. Голос был настолько знакомый, что я опешила.
— Шершень? — Череп вышел вперёд и вплотную подошёл к жрецу.
— Ну а кто же ещё, командир! Давно вас жду. — Они обнялись. Все облегчённо вздохнули. Шершень вытащил тряпку из кармана и тщательно стёр краску с лица. — Насколько я знаю, уже полгода к нам никто не спускался.
— Как это?
— Как не спускались или откуда я знаю? — опешил Шершень.
— Ты чего здесь полгода уже? — Рекс удивлённо подошёл поближе к Шершню.
— Даже чуть больше.
— Вот это пердимонокль, — сказала Диана, принимаясь за фрукты.
— Есть хотите?
— А то. Скажешь тоже. Йорик у вас тушёнку спёр, вот ей и питались.
— Марго! — Шершень улыбался. — Йорик здесь?
— Куда же он от меня денется. Йорик, — хлопнула я в ладоши, и он возник посреди зала, как всегда, прыгнув сквозь стену.
— Жив, чертяга! — Шершень даже похлопал его по плечу.
— Здец! Шерш! Дай пож-ж-жрать.
— Заговорил? Наконец-то. Сейчас принесут. Садитесь, выпейте пока. Ну, рассказывайте.
— Мы уже два кластера прошли. Этот третий. Но мы здесь недавно, около месяца. Да, Шершень, как ты умудрился здесь полгода прожить?
— Не знаю. Живу вот. Дары растерял. Вас тоже потерял. Никого нет рядом, очнулся перед воротами. Обросший весь, с бородой и какой-то палкой в руках. Когда увидел своё отражение в воде, чуть не обосрался. Где был до этого, не помню. Здесь эти лохматые. Накормили, переодели. Я сижу и вижу, что у одного над головой будто искры мелькают. В натуре.
— Я читала, что индейцы любят из кактусов мескаталин добывать. Ты как, Шершень? Балуешься? — подмигнул жрецу Череп. — На-ка вот нюхни нашего синего спейкса.
— О! Кайф. — Шершень потёр ноздри после дорожки льда. — Но вы не поняли. Я наяву увидел какой-то перекос в башке у этого индейца. Подошёл к нему и руками поправил его. Он до этого чудной был немного. Глаза в разные стороны глядели, лицо всё искривлённое, а тут его как отпустило. Прямо на глазах поменялся и прыг в сторону. Как ты, Рекс, переместился. Ты же остался клокстоппером?
— Э… Нет, Шершень. Я теперь ксер. Видишь, какие лапы раскачал себе. — Рекс показал свои ладони размером с совковую лопату.
