Эдмунизэль, наблюдавший за мной, сразу все понял, подошел сзади, обнял за талию, прижал к себе, уткнулся носом в мою макушку:
— Легенды гласят — у Дармии обязательно будут дети. Не грусти, просто время еще не пришло.
И я поверила…
В день свадьбы нарядилась, как могла. Понятия нарядной одежды у гномов нет, она может быть только новая или старая. Зато волосы распустила по спине золотым водопадом, сколов боковые пряди на макушке. У Эдмунизэля аж дыхание перехватило, как на меня посмотрел. Глаза заблестели, руки ко мне потянулись…
— Нет-нет-нет! А то опоздаем, — выскользнула я из-под его рук к выходу, — бери подарок, пошли скорей!
Пройдя через пещеру на гномью Улицу, мы застыли в изумлении — вдоль Улицы, на сколько хватало глаз, на полу сидели гномы, многие с детьми. Кажется, здесь собралось чуть ли не все поселение. Перед каждым стояла миска и кружка. Вдоль этого ряда бегали молодые гномки с котелками, накладывали в миски еду, наливали в кружки гномий самогон, сделанный из грибов. Стоял радостный гомон.
Увидев нас, многие замахали руками, приглашая сесть рядом. Но тут мы увидели, что с пола поднялся Повелитель и приглашающее махнул рукой. Мы подошли, вежливо поклонились, отвечая на улыбки — улыбками. Здесь же были жених с невестой — Пит и Юля, а еще Сар и Яна, жена Повелителя — Ани, и их сын Тор, молодая копия отца. Нас пригласили сесть рядом. Мы поздравили жениха и невесту, пожелали долгих лет жизни, здоровых детей, достатка, передали подарок и уселись рядом на полу. Тут же подбежали гномки, поставили перед нами посуду, навалили кучу еды и убежали.
Встал Повелитель, все угомонились. Он произнес тост за молодую семью и опрокинул в себя кружку с самогоном, все повторили его жест. Мы с Эдмунизэлем только пригубили этот страшный напиток, и то, как будто огнем губы и язык обожгло. Вновь подбежали гномки, наполняя кружки. Все активно начали закусывать. Затем было еще три тоста, после каждого выпивалась кружка самогона.
К этому моменту, гномы опьянели, стали ритмично стучать ладонями по коленям. Тут и появились музыканты. У гномов только духовые инструменты, а музыка только маршевая. Музыканты загудели в трубы, и народ, хором, упоенно затянул маршевую песню о смелости и стойкости гномов. Пели до хрипоты. Затем Повелитель попросил нас спеть. Эдмунизэль тактично отказался, сославшись на непривычные ритмы и незнакомые инструменты. А я, встав, попросила две металлические крышки от котелков и аккомпанируя себе ими, как музыкальными тарелками, громко спела марш космических десантников. Гномы, не понимая слов, отлично поняли, что я пою об отваге. Уловив ритм, притопывали и прихлопывали в такт, а когда песня закончилась, рев восторженного одобрения потряс каменные стены.
После песен были всеобщие танцы до упада, в которые затянули и меня. Вот гномы, коллективный народ, в отличие от индивидуалистов эльфов. У гномов все сообща: и песни, и танцы, и выпивка, и работа.
В общем, повеселились мы на славу. Так здорово отключиться от забот, тревог и просто порадоваться жизни. И это радостное веселье как будто придало мне сил и оптимизма. Жизнь продолжается!
Домой мы с Эдмунизэлем приползли под утро и, рухнув на постель, тут же уснули.
— Ева! Ева! Бежим скорее! Сар в забой пошел, добытые кристаллы забрать, да оступился, упал с большой высоты, весь в крови, стонет, встать не может! Умирает! Помоги! — разбудил меня утром панический крик Яны.
— Яна, успокойся. Я не смогу помочь внутри горы, там магии нет, камни экранируют. Пусть мужчины принесут его сюда, аккуратно положив на носилки. А ты неси чистые тряпки и кружку самогона. Давай, беги скорее! — быстро сориентировалась я.
Вскоре принесли Сара, лежащего на металлических носилках, который был весь в крови и тихо постанывал. Носилки опустили в тени, около входа в наш домик.
Я, продезинфицировав руки самогоном, склонилась над гномом пытаясь рассмотреть, что с ним. Надо сказать, зрелище жуткое. Волосистая часть кожи на голове срезана, скальп упал на плечо и держится на меленьком кусочке. Весь обнаженный череп кровоточит, лицо залито кровью, под головой уже натекла лужа.
— Сар, ничего страшного не случилось, только кожа содрана, — успокаивая и себя, и находящегося в сознании гнома, сказала я, ощупывая кости черепа, с облегчением отмечая, что они целы. — Крепкая голова у гномов! Можно просто кожу пришить, тогда заживать будет дней десять. Но я сейчас постараюсь тебя, гораздо быстрее, магией исцелить. Тогда, только расчесываться нельзя будет, всего два дня.
