Больше никаких значимых событий не происходило, и я сосредоточилась на попытке разобраться с вооружением орков. Кроме длинных копий и щитов, которые были на виду, разглядела у некоторых мужчин такие же сабли, как у Вождя, у многих на поясе висели кинжалы. Утром видела орков с примитивными копьями и с луками, которые отличались от эльфийских, были более грубыми, простыми, из цельного куска древесины, плоскими и значительно меньше размером. Эти орки ушли на охоту, возвращаясь в разное время и далеко не все с добычей. Да, разнообразием и массовым поражением оружие этого мира не блещет, что, наверное, и неплохо.
К моему разочарованию, отобранных детей заперли в кибитке вместе с их матерями и выставили дополнительно двоих караульных, видимо опасаясь побега. В общем, к ним незаметно не подобраться.
Скоро начнет темнеть, животных погонят на водопой, надо отползать. Показала Эдмунизэлю жест рукой назад с оттопыренным большим пальцем, он согласно кивнул. Эдмунизэль передвигался так ловко, как змея, травинка не шелохнется, мне до него далеко, но все обошлось благополучно, нас не заметили. Отползли далеко, а когда стемнело, позволили себе сесть, поесть и попить из наших запасов.
Я рассказала Эдмунизэлю, что хочу попытаться спасти детей.
— Счастье мое, но ты же понимаешь, что если не эти дети, то другие будут принесены в жертву?
— Может и нет, — возразила я, — остальные дети-рабы постарше и от них уже есть польза в стане. К тому же, если ритуал сорвется уже во второй раз, возможно, они задумаются, хотят ли их Духи таких жертв?
Еще некоторое время мы обсуждали увиденное и ужасались дикости нравов орков. Потом, решили лечь спать, а ближе к утру снова подползти к стойбищу и действовать по ситуации.
На исходе ночи меня разбудил Эдмунизэль:
— Ну что, ты не передумала? Твоя задумка очень рискованная.
— Знаю, но не могу по-другому, — виновато вздохнула я.
Мы снова поползли в сторону стойбища, вскоре обнаружив, что в этот раз нам не повезло. Стадо ящеров находилось на другом месте, значительно дальше от стана. Добравшись до ящеров, Эдмунизэль стал ментально внушать вожакам стада двигаться в нужном нам направлении, но с рассветом эту деятельность пришлось прекратить. Орки-пастухи, заметив нежелательное движение стада, заулюлюкав, пошли к нам навстречу. К нашему облегчению, они вскоре ушли, увидев, что ящеры остановились. Но надежда спасти детей таяла на глазах.
Прождав полдня и напряженно всматриваясь в происходящее в стане, мы поняли, что там что-то готовится. Какая-то часть орков вышла за пределы кибиточного круга, и, вскоре, там заполыхал костер. А затем, громко и монотонно застучали барабаны. Каждый удар в барабан гулко отдавался в груди, усиливая тревогу. Ритм барабанной дроби постепенно ускорялся, превращаясь в вибрирующий в воздухе рокот. Он показался мне таким угрожающим, безумным, зловещим, что волосы на голове зашевелились, мурашки побежали по оцепеневшему телу, дыхание сбилось.
— Ползем, а то все пропустим, — скомандовал Эдмунизэль, тем самым помогая мне сбросить наваждение.
Мы подползли на максимально возможное расстояние, что бы оставаться незаметными в траве. Увидели, что около костра, рядом с жертвенным камнем, лежат неподвижно на земле трое голых детей, видимо чем-то опоенных, с застывшими лицами, бессмысленным взглядом устремленным в небо. Вокруг сидят, раскачиваясь в ритм барабанам, мужчины. Один орк бросает в костер какую-то траву, дающую удушливый дым. Пританцовывая, переваливаясь с одной ноги на другую, стучит в бубен Шаман и что-то выкрикивает. Трое его сподручных, скачущих вокруг барабанов, и синхронно стучащих по ним палками, все убыстряют тревожный ритм.
Стало ясно, детей не спасти. Мы не можем противостоять такому количеству орков. От жалости к детям, бессилия и негодования слезы полились из глаз. Эдмунизэль коснулся моего плеча, подавая знак — уходим, я согласно кивнула. Тут, неожиданно, все смолкло и наступившая тишина пугала не меньше, чем предыдущие звуки. Я невольно посмотрела, что там происходит и увидела, как Шаман поднимает нож над грудью маленькой девочки.
В этот момент мое сознание сузилось только до этой картины. Что-то перемкнуло в моей голове, отключив здравый смысл, и я, действуя на инстинктах, метнула нож в сердце Шамана, сопроводив бросок внутренней магической Силой.
Шаман рухнул, закрыв собой тело ребенка. А к нам, с криками бросились орки. Одни, держа наперевес копья, другие, размахивая саблями. Первые шесть из них, упали замертво, с ножами Эдмунизэля в груди. Остальные, толпой бросились на нас, прижали спиной к земле, держа за ноги, за руки, придавив коленом грудь.
Я, как всегда обессиленная после использования магии, с трудом осознавала, что происходит, слышала орков как сквозь вату. Тяжелая апатия навалилась на меня с чувством вины, что погубила Эдмунизэля, что не сдержала обещание данное отцу.
