Нас не убили сразу, а отнеслись как к добыче, трофею. Стащив с нас плащи и разоружив, потащили в центр стана. Привязали к двум вкопанным в землю столбам, а я все раньше думала, зачем здесь столбы? Вокруг собрались мужчины, женщины, дети, все глазели, и со жгучим любопытством рассматривали нас, обсуждая и комментируя увиденное. Оказавшись к ним так близко, я заметила, что у них у всех вертикальные зрачки.
Вождь вышел вперед, поднял руку, и все умолкли. Тыча пальцем в Эдмунизэля, он сказал:
— Я знаю, ты — эльф! — и переведя палец на меня, продолжил: — Я не знаю, кто ты?!
Не получив ответа, он подошел вплотную, заставив меня почувствовать и задержать дыхание от его резкого неприятного запаха. Потрогал мое ухо, провел пальцем по щеке, губам, положил руку на грудь. И тут я услышала крик Эдмунизэля:
— Не трогай ее!
От этого окрика, состояние отупения, вдруг, резко схлынуло с меня, снова отчетливыми стали звуки, разнообразными запахи, реальность вернулась ко мне. Только страшная слабость в теле никуда не делась и если бы не экзоскелет моего костюма, который меня поддерживал, то я бы не удержалась на ногах.
Я повернула голову, чтобы увидеть Эдмунизэля и натолкнулась на полный любви и поддержки, уверенный и жизнеутверждающий взгляд. В который раз я подумала, непонятно за какие такие заслуги мне достался такой восхитительный мужчина — умный, сильный, заботливый, нежный, преданный. И так страшно потерять это нежданное счастье. Если с ним что-то случится непоправимое, я этого не переживу.
В ответ на его крик, я улыбнулась ему и сказала на эльфийском:
— Не волнуйся, ты же знаешь, в моем костюме я ничего не чувствую и он тоже. Я знаю, тебе это трудно, но постарайся не раздражать его. Молчи, притворись безобидным и тогда у нас будет время, чтобы сбежать.
Вождю не понравились наши переговоры. Он грубо схватил меня за подбородок, запрокинув, повернул мою голову к себе и, глядя в глаза, спросил:
— Ты говоришь на моем языке?
— Да, — ответила я.
— Тогда отвечай на мои вопросы! Ты кто? — недовольно зарычал он.
— Я иномирянка, — сказала я, тяжело вздохнув, представляя, в который раз я снова буду рассказывать о себе и своем мире.
— Ты врешь! — недовольно сверкая глазами, крикнул Вождь.
— А ты посмотри на меня внимательно. Как сам-то думаешь, кто я? Эльфийка или гномка? С орчанкой ты меня уж точно не перепутаешь, правда?
Он рассматривал меня минут пять, сверху вниз и снизу вверх. Засунув свой палец мне в рот, и заставив открыть его, внимательно осмотрел зубы, предусмотрительно сжав мне щеки другой рукой, чтобы я этот грязный палец не укусила. Пощупал мою косу. Внутренне содрогаясь, я терпела. В таком положении глупо сопротивляться. Надо ждать подходящего момента и думать, как будем спасаться.
Тем временем, орк глубокомысленно изрек:
— Ты не врешь!
Я согласно кивнула.
— Это одежда? — проведя вдоль моего тела рукой, спросил он.
Я снова кивнула.
— Сними ее!
— Она снимается только ночью и только с моего согласия, — насмешливо сказала я.
— Как одежда может знать ночь или день, согласна ты или нет?! — недоверчиво скривившись, спросил Вождь.
— Такая умная одежда в моем мире. Посмотри внимательно и ты поймешь, что такого никогда не видел. Нет завязок, пуговиц, а на плечах — умные артефакты, знающие когда ночь, а когда светят солнца.
Он еще раз осмотрел меня и, видимо поверив, сказал:
— Я очень терпеливый и дождусь ночи. А пока, рассказывай, как ты попала в мой Мир? Что ты делаешь с эльфом на моей земле? Почему ты убила моего Шамана?
— Вначале дай воды мне и эльфу, а то горло пересохло, какой тут может быть рассказ? — возразила я.
— Тебе дам, эльфу — нет, — он повелительно махнул кому-то рукой.
— Почему же эльфу нет? Разве ты не хочешь услышать и его рассказ о его земле, его народе, и зачем он здесь?
Вождь некоторое время размышлял, затем согласно кивнув, снова махнул рукой.
Нам принесли по большой глиняной кружке воды и дали напиться, не развязывая рук заведенных назад и связанных за столбом. Эдмунизэль вначале плотно сжал зубы, когда орчанка поднесла ему ко рту воду, но увидев, что я, глядя на него, нетерпеливо дернула плечом, выпил все до дна. Правильно, сейчас не место и не время демонстрировать гордость, надо беречь силы. Я тоже выпила воду и начала свой рассказ.
