В комнате темно, даю мысленный приказ на лёгкую подсветку. Лежит на кровати на животе.
— Антер… — говорю тихо, ставя гравинос на небольшой столик. Хочу прикоснуться, но ужасно боюсь, что снова начнёт передёргиваться.
— Простите, госпожа… вам очень нужен свет?
— Выключить? — спрашиваю. Как-то подозрительно голос у него тихий. Не дожидаюсь ответа — убираю.
— Я тебе поесть принесла, — говорю.
— Спасибо. Мне не хочется.
— Может, потом захочется, я оставлю.
— Спасибо.
Лежит, молчит. Не выдерживаю, сажусь на кровать.
— Антер, ты понимаешь, что я не смогла бы их остановить? — говорю. — Ты же должен понимать, если бы там были только мужчины, они бы ещё могли послушаться, но развесёлые девицы во главе с Олинкой и хозяйкой дома… Они же привыкли, что всё по их, привыкли к этим идиотским играм, они вообще не могли понять… Да и пили наверняка не сок!
— Наверное… — говорит.
— Не хочешь сейчас разговаривать?
— Как прикажете, госпожа.
— Если не хочешь — поговорим потом.
Молчит. Поднимаюсь, с трудом удержавшись, чтобы не пригладить влажные волосы. Милый мой.
— Антер, если всё-таки захочешь поговорить, зайди ко мне. В любое время, как только тебе захочется. Пожалуйста.
Ухожу. Жду, но он не идёт, и я понимаю — не придёт. Ни сейчас, ни завтра… Залезаю в душ. Настраиваю эффект дождя — когда вода льётся со всего потолка кабины, опускаюсь на пол и стараюсь не издавать излишне громких рыданий. Звукоизоляция внутри дома слабая, услышать можно. Пойти успокоительного вколоть, что ли? Ещё один сумасшедший день.
Нужно бы просмотреть скачанную информацию, но что-то у меня сил нет на это. А мысли о том, что всё может быть напрасно, вообще заставляют сложить секретные приборы в сейф. Завтра гляну, за день ничего не изменится.
Спать не могу, кручусь в кровати, включаю-выключаю свет. Не выдерживаю, снова иду к горю моему в комнату, поднос так и стоит нетронутый, мороженое растаяло… Кажется, спит. Беспокойно вздрагивая во сне, но всё-таки спит. Провожу рукой по волосам, уношу еду.
Вспоминаю про босоножки, лажу по полу собирая камни. Моя б воля — никогда б их не надевала. Если бы не они — успела бы пульт отобрать. Но ведь придётся… Заткнись и работай. И думай, что сказать Антеру, а то ведь это же пережить невозможно — когда кажется, будто тебя предают…
Возвращаюсь к себе.
Не успеваю слегка забыться, как слышу крики, подхватываюсь, врываюсь к нему, едва-едва включаю подсветку. Мечется по кровати, уже на спине, выгибается, что тут от нервной системы останется, с такой жизнью, наверное, снова всё по кругу переживает…
Подхожу, сажусь, пытаюсь разбудить, дёргается ещё сильнее, трясу, хватаю за руки — вырывает, открывает глаза — но будто не видит меня.
— Не надо! — кричит.
— Антер… — говорю, — всё хорошо…
— Уйди!
— Тише, это я, это я, успокойся… — шепчу, но он выдирается, выгоняет, не могу успокоить, господи, а вдруг он и правда именно меня видеть сейчас не хочет?
— Простите, госпожа, — слышу глухое.
— Тебе кошмар приснился, — говорю. — Прошло?
— Всё в порядке, госпожа.
— Можно я с тобой побуду?
— Разве я могу вам запретить?
— Я спрашиваю, не будешь ли ты… не помешаю ли тебе. Или хочешь, чтобы ушла. Скажи, пожалуйста, как есть.
— Не знаю, — отвечает честно. — Не хочу, наверное.
— Спи… — говорю. — А я просто посижу.
— Зачем вам… — начинает.
— Давай завтра поговорим, — вздыхаю. Что я могу ему сказать.
— Какие будут приказания… — приподнимается.
— Ну какие приказания, — останавливаю. — Спи.
Залажу в кровать, простыни горячие, дыхание тяжёлое, сажусь, опираясь на спинку, поглаживаю по голове. Спи, мой хороший.
Сижу почти до утра, перебираю волосы, пока не затекает спина и прочие места, почему-то так страшно оставить его.
Лицо немного расслабилось, всё перебираю и перебираю волосы, едва уловимо прикасаюсь к щеке, смотрю на него, так страшно заснуть, так страшно уйти… Прокручиваю этот жуткий приём, выискиваю, где и что могла бы сделать не так, чего могла не допустить, как поступить разумнее, ощущаю себя мазохистом.
Анализировать свои недосмотры, конечно, нужно, нас всегда этому учили, но когда это так больно… К чёрту. Всё-таки хорошую мне легенду сделали, могу прятаться за нервными срывами и страхом, знали, что подобрать. Испытываю благодарность к Гентеру в частности и всей команде в целом. Если бы это помогло мне ещё Антера защитить…
Начинает светать, когда ощущаю, что спина просто задеревенела. Антер так и проспал всю ночь, повернувшись ко мне, чуть не упираясь носом в моё бедро. Встаю мягко, кажется, немного полегчало.
Иду в подвал, заниматься сил нет, но хотя бы растянуться хорошенько да застоявшуюся кровь разогнать. В какой-то момент увлекаюсь битьем модуля-груши — представляя Селия с Халиром. Прихожу в себя, только сбив руку до крови. Но, кажется, немного попускает…
Залечиваю походным медиком, программирую комбайну крепкий кофе, лучше бы в гостиной не было зеркала… У этой тени с синяками под глазами и растрёпанными волосами от леди Ямалиты Станянской только изысканный голубой пеньюар остался.
Кое-как причёсываюсь, достаю сетевик с микросетевиком, подключаю. Что мы там узнали?
