— Я пришла не для того, чтобы ты меня оскорблял, — зло выплевываю я, останавливаясь на порядочном расстоянии.
— Даже и не думал, — искренне удивляется Норт. — И все же более открыто признаться в том, что боишься, можно было только написав признание на лбу.
— Я ухожу.
— Зачем?
— Что зачем?
— Зачем тебе уходить? Этим ты ничего не докажешь и не вернешь себе контроль над ситуацией.
— Не верну. Но я не контрол-фрик. Просто не хочу с тобой разговаривать.
— Повторяй это почаще. Кто-нибудь может поверить. А еще лучше — смотри.
Он указывает вверх, и я поднимаю голову. Над нами россыпь звезд, какую нечасто увидишь в городе, а тем более глубокой осенью. Эдакий утешительный приз за неожиданно холодную погоду. Я буквально залипаю на это зрелище, хотя компания для демонстрации слабостей совсем не подходящая.
— Ну как, стоило подняться на крышу?
Норт смотрит не на звезды — на меня, и я внезапно смущаюсь.
— Я поднялась на крышу не ради звезд и пространных разговоров. Объясни-ка лучше, как ты можешь знать, что Стефан завяз по уши в наркобизнесе, и делать вид, что тебе плевать?
Некоторое время он задумчиво кривит губы и, наконец, отвечает:
— Не смогу объяснить. Чтобы это понять, нужно знать нашего отца.
— А ты попробуй, Норт, я смышленая.
— Хорошо, — неожиданно легко соглашается он. — Сразу после того, как ты подойдешь к краю.
— Мы что, в начальной школе? — Закатываю я глаза. — Что тебе это даст?
— Не люблю игру в одни ворота. Твоя уязвимость за мою.
— Ты сам сказал, что я напилась, — бормочу я, а во рту становится сухо от страха. — И объективно не слишком крепко стою на ногах.
— Я поддержу тебя — ты не упадешь.
Он раскрывает руки, словно приглашая в свои объятия. Мне ужасно страшно, тело почти парализовано, и я намеренно стою ровно по центру крыши, будто зона безопасности меньше чем в три больших шага с каждой стороны недостаточная. Но подумайте, тут ни бортиков, ни ограждений на случай, если вдруг кто-то отчаянный решит прогуляться. А этот отчаянный решился! И ему ни в коем случае нельзя выдать свой испуг перед парнем с именем холодным, как эта ночь. Потому что он из тех, кто пользуется чужими слабостями.
Я делаю шаг, еще один. И еще. Храбро запрокидываю голову, глядя в лицо Норта, а потом разворачиваюсь к нему спиной. Его руки обвивают мою талию. Крепко. От них не просто тепло — горячо. И кровь начинает бежать быстрее.
