Чужая — я полностью

Я сползаю по дивану и накрываю лицо подушкой. Напряжения во мне столько, что удивительно, как я еще могу передвигаться в таком состоянии. Внезапно дико хочется пойти в участок и кричать на полицейских, чтобы делали свою работу. Чтобы мне не приходилось самой узнавать страшную правду, копаясь в хитросплетениях истории Тиффани Райт.

Вы вообще представляете себе человека, который скрывал свою жизнь настолько, что, позабыв все из-за катастрофы, не может в ней разобраться? В своей жизни я не доверяла ни единому человеку, а стало быть, мне никто не может помочь.

Пролистав совсем не объемную переписку обратно, до самого последнего сообщения, я пытаюсь понять, как мы общались перед моим падением. И, наконец, понимаю, на что именно смотрю:

2 октября 20**+1 1:03

Тиффани: Норт, мне очень нужно с тобой встретиться в кампусе. Сейчас!

Это же… дата моего падения. За полчаса до него! Я писала и звонила Норту Фейрстаху с просьбой встретиться в кампусе в ночь моего падения!

Я совершенно точно не хочу узнать, что в прошлый Хеллоуин спустилась с крыши влюбленной в Норта Фейрстаха. Потому что теперь на главного подозреваемого он похож больше всех.

Провалявшись без сна на неудобном диване до утра, измученная сомнениями и предвкушением первого учебного дня, а еще голодная как волк (пришлось уйти раньше завтрака, чтобы все успеть), я всерьез теряю бдительность. И, открыв дверь своего номера, запоздало вскрикиваю. Твою мать, я больше не войду ни в одну дверь без ножа в кулаке!

Не помня себя, бегу к ресепшионисту.

— У вас есть записи с камер слежения? — Я стараюсь говорить требовательно и уверенно, но голос дрожит. — В моем номере все вверх дном перевернуто!

— Я вызову полицию, — ловко уходит мужчина от ответа, но по глазам я вижу: только разбирательств нам не хватало.

— Я не просила вызывать копов. Есть ли у вас камеры?

Мне не нужна полиция. Во-первых, она замазана, во-вторых, поскольку я все еще несовершеннолетняя, привлекут родителей, и тогда папа точно запрет меня дома. И будет прав, черт побери! Не надо думать, что я этого не понимаю. Просто есть люди, которые не согласны на полумеры. Моя жизнь — это моя жизнь! Компромиссов в ней не будет.

— Она на прошлой неделе вышла из строя, — с каменным лицом отвечает мужчина.

Неделе. Угу.

Недостаток отсутствия денег в том, что приходится экономить на безопасности.

В очередной раз помянув тихим незлым словом матушку, я отказываюсь от помощи полиции. Это мое дело, ведь другие жильцы не пострадали.

Так, быстро ищем хорошие новости! Они обязаны быть. Итак, у меня больше нет причин подозревать Джейдена и Стефана: они знали, где я ночую, а значит, не искали бы меня в мотеле.

Вернувшись в номер, на этот раз с ножом в руке, я понимаю, что с первого взгляда неправильно оценила ситуацию. В моих вещах ничего не искали. Искали мою вещь, чтобы как следует напугать, и для этого вывалили содержимое из чемодана на пол.

На кровати лежит сарафан, а в его «живот» воткнут нож. Красноречивое обещание тому, кого не нашли в месте, где собирались убить.

От страха меня все-таки выворачивает в унитаз. Такое со мной впервые: раньше отпускало. Это настолько унизительно, что едва паническая атака отступает, я встаю под струи воды и начинаю тереть себя мочалкой до красноты.

Им меня не победить! Не победить!

Из-за того, что я не спала, в мотель я приехала, едва начал ходить транспорт, и теперь мне это только на руку. Несмотря ни на что, я не покажу, насколько сильно меня задел этот инцидент. Я привожу себя в порядок всеми доступными способами, чтобы встретить первый учебный день (и своего убийцу) во всеоружии. Пока так, а к вечеру, будем надеяться, Стефан достанет мне пистолет.