Чужая игра полностью

Пилот горько улыбнулся. Ох, как бы сейчас полковник ему вставил за такие сопли! Уж что Евгений терпеть не мог, так это чье-либо нытье.

Дверь в палату приоткрылась, и, вкатив перед собой небольшой дребезжащий металлический столик, уставленный лекарственными препаратами, вошел медбрат.

– Алексей Михайлович, так рано, а вы уже не спите?

– Да как-то сон не идет… – автоматически ответил на вопрос пилот, рассеянно оглядывая молодого человека. Почему-то его внешность показалась Горскому немного странной, только он никак не мог сформулировать для себя, что именно вдруг вызвало в нем внезапное внутреннее отторжение. Вроде бы обычный молодой человек, стандартное  лицо с симметричными чертами, правда слишком симметричными, может в этом дело?… Черные волнистые волосы, глаза…

С глазами было что-то не так.

Алексей вдруг по необъяснимой для себя причине напрягся. Очень уж правильными у юноши казались внешние черты, не бывает на Земле людей с такой идеально ровной внешностью, всегда есть пусть и малозаметная, но легкая асимметрия, и глаза у парня выглядят будто бы перекрашенными… Горский все не мог подобрать нужное слово, но решил, что это, пожалуй, подойдет.

Ему внезапно стало нехорошо. Бред. Горячечный бред. Это просто реакция организма на озноб.

Алексей перевел взгляд на медбрата: тот с невозмутимым видом крепил к стойке у изголовья кровати прозрачный пакет с очередным физ. раствором, которых и так за последние часы влили в пилота несколько литров.

– Новое лекарство? – спросил майор с деланно безразличным видом, судорожно прокручивая в голове цепочку мыслей, из-за которых могло сработать его шестое чувство, а уж чему-чему, но своей интуиции пилот привык доверять… Новости… Власов.. самопожертвование.. плен.. Сориана…

Медбрат, не оборачиваясь, распутывал закрутившуюся трубку капельницы. Закончив и проверив узловой зажим, чуть улыбнулся:

– Не думаю, что вам будет интересен его химический состав. Все компоненты направлены на скорейшее восстановление вашего организма после проведенной операции.

– Угу, – хмыкнул Горский, чуть поморщившись, когда брюнет затянул на его предплечье жгут. Но пользуясь тем, что парню при этом пришлось наклониться, он чуть ли не вплотную приблизил к нему свое лицо, и слегка придержал за рукав, заставив того поднять глаза. Медбрат удивленно перехватил пристальный напряженный взгляд майора:

– Что-то не так, Алексей Михайлович?

– Извините, – проговорил пилот, отпуская ткань халата, который парню явно был не по плечу, и стыдливо отворачиваясь. – Вы не поверите, но я просто боюсь уколов.

Алексея проняло. Перед ним был сорианец! Горский не мог ошибиться. Только этот парень вставил в глаза линзы, чтобы скрыть их природный янтарный цвет. Но сквозь искусственную серую радужную оболочку чуть заметно просвечивал желтый ореол, который и смутил пилота при первом взгляде. Кроме того, принимала в больницу и переводила в палату после операции его молоденькая улыбчивая медсестричка по имени Аня, которая сказала, что сменится с дежурства только в полдень. Так куда же она подевалась? И откуда здесь было взяться сорианцу, с какой целью? И для чего нужна вся эта маскировка?

Пульс майора резко участился. Призраки прошлого никогда не проявляются в жизни просто так.

– Скажите, – Алексей старался говорить ровным голосом, – вы давно работаете в этой клинике?

– Одну секундочку, сейчас поставлю вам катетер, и отвечу на все интересующие вас вопросы! Только давайте вначале еще сделаем небольшой укол, чтобы потом уже вас не тревожить.

Сорианец, а в том, что это был именно он, Горский уже не сомневался, взял со столика шприц с толстой иглой, и, вскрыв небольшую ампулу с зеленоватой жидкостью, стал набирать ее внутрь.

– Какой укол? – в мозгу пилота резко замигала тревожная лампочка.

– О, да ничего особенного. Витамины.

– Благодарю, но мне сегодня их уже кололи.

– Очень странно! – наигранно удивился медбрат, но шприц в сторону не убрал, а поднес его к затянутому жгутом локтевому сгибу пилота, ладонью прижав его к кровати за здоровое плечо, чтобы пациент во время введения инъекции случайно не дернулся.

Теперь в голове Горского уже не просто мигала лампочка, а отчаянно выла сирена.

Перехватив запястье сорианца перевязанной после операции рукой, отчего всю правую часть тела Алексея пронзило адской болью, он сжал зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу стон, и, глядя в глаза мужчины отрицательно покачал головой.

Тот, словно сбросив маску, резко переменился в лице, но стараясь все же сохранить хоть какую-то оставшуюся видимость легенды, процедил как можно вежливее:

– Не делайте глупостей, Алексей Михайлович, позвольте вам сделать укол!